Народу на рынке сравнительно немного, хотя вокруг нас все время тесновато, и одет народ неописуемо пестро. Тут и модницы в ярких платьях, с золотыми кольцами в носу, и голые до пояса девушки в нескольких пестрых юбках, и мужчины в бубу, в фесках, и скотоводы пэль в темных халатах и широкополых соломенных, отделанных красной кожей, шляпах, и матери разного возраста, одеждой которым служит кусок ткани, коим прикручен к спине ребенок, и модники в майках-безрукавках с яркими шарфами вокруг шеи, и торговцы в полосатых халатах и вязаных шерстяных шапочках; некоторые женщины носят цветастые косынки, но у большинства на голове свернутые жгутом и уложенные в кружок тряпки; это уже чисто служебная часть туалета: нашлепки на макушке представительницы прекрасного пола носят для того, чтобы удобнее было таскать тяжести на голове…
Заглянув на чистые, словно выметенные ветром, улицы глиняного Мопти, побродив вдоль домов с торчащими из стен почерневшими от дождей и солнца палками-креплениями, мы потом возвращались в отель по дамбе, насы-шппюй между рыночной бухтой реки Бани и водохранилищем. Уже вечерело, заметно сгущались сумерки, и по дамбе гуляли, разговаривая, шутя, нарядно одетые моптийцы… Приемник Юсуфа Траоре давно умолк, но мне все слышалась знакомая музыка, и на душе было тихо и хорошо…
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Пусть с некоторой долей условности, но можно сказать, что путешественники всегда делились на две категории. Одни из них были первооткрывателями новых земель — новых, во всяком случае, для своих соотечественников, будь то европейцы, китайцы или арабы. Другие путешественники посещали уже известные страны (обычно плохо известные) и повествовали о них соотечественникам, сближая таким образом разные народы, формируя у людей представление о Земле как о едином целом, а о народах и племенах — как о человечестве.
Ярким представителем первой категории путешественников был, скажем, Колумб, открывший Америку, а второй — Гумбольдт, много сделавший для изучения ее обширных территорий. Прямой хронологической последовательности тут до самого последнего времени не было. Так, применительно к району Мали, крупнейший арабский путешественник Ибн Батута, посетивший в четырнадцатом веке чуть ли не все мусульманские страны Азии и Африки и описавший их, никаких географических открытий не совершал. Четырьмя с лишним столетиями позже Мунго Парк был в глазах европейцев первооткрывателем верхнего и среднего течений Нигера.
И все-таки, повторяю, деление это в известной степени условно: Колумб не только открыл Америку, но и рассказал о своем открытии, а Гумбольдт не только создал тридцатитомное описание Южной и Центральной Америки, но и совершил немалое количество открытий.
Но чем обширнее становился круг познаний человека о земном шаре, тем определеннее начинал преобладать тип путешественника-ознакомителя над типом путешественника-первооткрывателя. Особенно справедливо это по отношению к нашему времени. Дело не в том, что на Земле осталось не так уж много мест, где возможны крупные географические открытия. Дело прежде всего в том, что никогда раньше не чувствовали себя самые различные народы в таком единении с другими народами, как ныне, и никогда раньше не стояла так остро задача сблизить народы. Собственно, теперь уже выкристаллизовался, так сказать, в чистом виде тип путешественника, который, не совершая открытий, как раз и «работает» на сближение народов. И заслуги такого путешественника определяются уже не пересечением материков и океанов, не пройденными километрами, не числом посещенных стран, — они определяются количеством незримых нитей доверия, понимания, знания, которые удалось протянуть ему между своим и другим народом. Если еще раз вспомнить слова Сент-Экзюпери, то можно уверенно сказать, что ныне появились люди, сделавшие своим ремеслом, — в самом высоком значении слова! — объединение людей, установление связи человека с человеком.
Один из них, руководитель нашей группы, штатный работник Советской ассоциации дружбы с народами Африки, сидит сейчас неподалеку от меня во дворе отеля с усталым, почти измученным видом: он с трудом перенес сегодняшнюю поездку в страну догонов. Как-то он признался, что больше всего на свете не любит ездить, и всю жизнь ездит; ездит с африканскими делегациями по Советскому Союзу, ездит с советскими делегациями по странам Африки…
…А навеяны эти мои раздумья минувшим днем: мы побывали в удивительнейших местах, на уступе Бандиагара, где до нас были, конечно, французы, но никогда не было ни одного русского; мы побывали в «стране камней» (так называли ее старые арабские авторы), где мы оказались первыми русскими, которых догоны увидели и «признали», причем признали самым неожиданным образом.