Пройдя саженей на пятьдесят каждый в свою строну, оба отряда осторожно стали выдвигаться к реке. Она была мелка, и сквозь мутноватую, красновато-бурую воду ее видны были колышущиеся густые и толстые метелки водорослей и обточенные голыши, зарывшиеся в ил и песок. Любой из всадников знал, что едва он покажется из чащи, как тут же может поймать грудью длинную стрелу из веннского лука, который был едва ли слабее их луков, что значило верную смерть. Любой знал, что сверху, со ската, едва перейдут они речку, может вдруг вылететь невеликая числом, но страшная своим ударом и боевым упорством конница, и жуткие вельхи с разрисованными синей краской лицами и телами, проворно орудуя копьями, не уйдут без кровавой добычи для своих жадных богов. А могли выступить навстречу и пешие венны, выманить на себя, а после укрыться за засекой. И легко было себе представить, как тогда могли катиться в реку с крутого склона упавшие лошади, подминая под себя седоков и разрывая отчаянным ржанием застоявшуюся лесную тишь, как вскипит сонная вода речки и сменит темно-бурый цвет забвения на ярко-алый.
Но вот копыта коней сломали тонкую прозрачную поверхность, и она брызнула осколками-каплями во все стороны. Ждать теперь было нечего, и оба маленьких отряда, словно на черных вороновых крыльях — так много было в этих десятках вороных коней, — взмыли на гребень.
И тут же сверху донеслись встревоженные крики. Кричали венны. Их было немного. Тегин поднял руку прямо над головой, показав один указательный палец, и сам пустил коня вперед. Навстречу ему взлетели странно чистые и прозрачные брызги казавшейся бурой воды. Взлетели — и остались где-то за спиной, лишь немного обрызгав халат и шапку. Потом надвинулась стена светло-зеленой травы — и послушно раздалась в стороны, открыв травянистый склон, резко задиравшийся вверх, ощетинившийся мохнатыми кустами. Потом вверху, разом став куда ближе, чем в первый миг, появились молодые сосновые иглы на ярко-голубом весеннем небе, придвинулись еще и опять пропали, уступив место залитой солнцем сосновой роще и крепким столбам-стволам, подпирающим небосвод.
Три десятка ринулись преследовать пятерых веннов, бросившихся наутек. В чистом сосняке видно было далеко, и нигде взгляд Тегина, привыкший охватывать сразу весь овид — иначе в степи нельзя, — не нашел ничего схожего с засекой или станом. Эти пятеро, чьи плащи и рубахи мелькали впереди, саженях в семидесяти, окрест были единственными противниками двух сотен конников, лучших во всей степи — так считал Тегин, и так же думал, как он подозревал, и темник Олдай-Мерген. Захватить в плен пятерых веннов — это было бы большой удачей: никогда еще, насколько знал Тегин, за весь поход такого не случалось. Но это его и насторожило: нужны ли эти пятеро теперь, когда поход закончен? Не слишком ли много удачи в том и нет ли здесь ловушки? Кто знает эти места лучше веннов? Не кроется ли в этой легкости обман?
«Ты осторожен, Тегин, как большая кошка, которая трогает лапой воду, прежде чем переплыть реку в паводок. Но если ты уверен, что это тебе по силам, ты переплываешь реку, и барану на том берегу уже не уйти» — так говорил Олдай-Мерген, сравнивая Тегина с большим горным котом, охочим до диких баранов. По весне, когда реки на высоких равнинах только вскрывались ото льда, такой кот не страшился переплыть быстрый ледяной поток. Баран на другом берегу чувствовал себя в безопасности, зная, как смертельно коварны вешние реки, но если кот все же одолевал воду, спастись от него было непросто, так быстро мог он мчаться.
И Тегин свистнул дважды и остановил бег коня. Он выдернул из тула стрелу, выхватил из-за спины лук и молниеносно, точно один из богов степи, который мог выпускать стрелы столь быстро, что каждая следующая толкала острием предыдущую, выпустил ее. При полете стрела издавала гудящий звук. Никаких приказов голосом отдавать не следовало: все четыре десятка преследователей остановили лошадей и четыре же десятка стрел, выпущенных на слух, понеслись вслед стреле тысяцкого. Сухие щелчки тетивы засвидетельствовали, что каленая смерть отправилась за добычей.
Но, увы, лес не лучшее место для стрелка из лука. Стволы и ветви помешали части стрел достигнуть цели. Те же, кои долетели, — или прошли мимо, или ударили в предусмотрительно выставленные веннами щиты: эти венны знали, чего ждать от мергейтов, если те вдруг приостановили своих коней во время преследования. Ни один из беглецов не был даже ранен, и ни один конь из пяти не был задет.