И тут дружный и грозный вопль огласил поляну. Затопотали копыта, и из леса, с левой руки, коли стоять лицом к озеру, стали выбегать мергейтские всадники, десяток за десятком. Выбегали и тут же, не останавливаясь для построения, входили в бой. Клинки их были в свежей крови — они пронеслись пять верст, не имея ни мгновения, чтобы отереть оружие о траву. Это были воины сотни Кутлуга и почти пять десятков из сотни пошедшего с ним Джэнчу. Конечно, их было теперь меньше, чем ушло с круглой поляны среди леса в пяти верстах отселе. Кто-то сгинул в топком болоте, кого-то зарубили веннские воины Плещея Любавича, может статься, кто-то отстал и затерялся в лесу, но добрая сотня из тех, кто ушел ошую от тропы, что вела от поляны к озеру, погнавшись за двумя десятками веннских всадников, была теперь здесь. И вся сотня обрушивалась на тех веннов, что шли за Зорко.
И добытый было перевес в сражении переходил к мергейтам, и невнятно было, где Мойертах, и что с ним и его людьми, и сумел ли он одолеть Бильге — мергейтского волка.
Мергейты возликовали, и тут началась рубка уже безо всякого порядка; лишь на стороне, где бился Неустрой, венны еще могли сдерживать степняков в полукольце. Зорко, чувствуя, что уже и он не способен — кричи не кричи — создать в этой битве хоть подобие боевого порядка, напал на тысяцкого, не зря же тот сам вышел на него сквозь кипящее железо битвы.
Тегин, однако, ударил первым. Сабля скользнула по левому плечу венна, но закаленная сталь вельхской работы выдержала. Зорко мечом отбросил клинок мергейта еще дальше влево и, размахнувшись от левого бедра вправо и вверх, попытался резануть степняка наискось. Тот вовремя успел снова замахнуться и, крутанув кистью, отбил меч, остановив его в пяди от правого бока. И сейчас же намерился пырнуть венна прямо в грудь. Зорко, однако, подставил меч, лишь повернув кисть и предплечье, и острие сабли прошло справа от него, сталь сабли взвизгнула и пропела тонко и пронзительно, завершив этот скрежет лязгом огнива, сиречь поперечной части рукояти, защищающей руку, о меч. Венн с силой толкнул мечом вперед, в огниво сабли, а заодно череном своего меча ударил мергейта по локтю. Халат смягчил удар, но видно, что плетенное из стальных прутов яблоко, утяжеленное крушецом, ударило больно. Тегин мигом сделал выпад, норовя проткнуть Зорко шею, но тот отвел десницу вправо, держа клинок вверх, и острым лезвием срезал лоскут от рукава халата. Под халатом оказалась кольчуга, не хуже, чем у самого Зорко, так что вельхский меч не повредил руку. Зорко же не горевал о том и, резко распрямляя руку, повел ее назад, начиная движение от самого плеча, и мергейт едва успел подставить саблю, чтобы лезвие меча всей своей длиной не полоснуло ему по левой груди. Тегин остановил меч, но до ключицы Зорко ему все же достал, и тысяцкий снова поморщился: кольчуга выдержала и на этот раз, но удар был хоть и не слишком силен, кость сломать не смог, но болезнен, как бывает ослепительной болью ударят клыки даже мелкой собаки в голень. Мергейт попробовал просунуть острие сабли слева от клинка венна, одновременно отталкивая его меч и добираясь до груди, но Зорко подал Серую назад и быстро сумел сделать короткий замах, отбив саблю. Сражающиеся немного разошлись и несколько раз обменялись простыми ударами, ловя, отбрасывая или отбивая клинки друг друга.
Мергейту споспешествовали вести бой двое или трое конных, бывших рядом, а Зорко со спины прикрывали пятеро пеших воинов с мечами и рогатинами. Зорко, на седьмом таком ударе, вдруг сделал мечом простое круговое движение, поведя клинок в ту же сторону, что и Тегин саблю. Венн поймал клинок мергейта, завел его вниз и влево по дуге и по дуге же обратно и вверх и отбросил саблю вместе с рукой мергейта резко влево, едва не развернув самого всадника, а затем, повернув кисть ладонью вверх, от плеча махнул мечом влево и всем торсом от пояса влево повернулся, усиливая удар. Тегин не успел за ним, попытался нагнуться, да поздно: лезвие меча резануло ему по шее и вошло в нее до середины, как в мягкое тесто. Из разрезанного горла хлынула кровь, голова Тегина свесилась на грудь, странно накренившись к правой груди, открывая уродливую резаную рану на шее, и тысяцкий повалился вперед, ткнувшись в конскую гриву.