Причин своего дурного предчувствия Клементина понять не могла. Но когда Идали собрался в путь, она сделала то же самое. И последовала за ним – в Ниамею, в Нибур, в труппу бродячего театра.
Все, что она знала, – она должна быть рядом. Надеясь помочь, пыталась понять, что именно ему там понадобилось, но, не имея, опять же, привычки читать чужие мысли, в этом не преуспела. А потом…
О дальнейшем Кароль знает и сам.
Случилось то, что случилось. Сонные чары, отключение сознания. Идали исчез. Домой не вернулся, и теперь она не знает, где он.
И в этом-то и заключается самое страшное.
– Возможно, я рано паникую, – сказала она. – Но такого еще не было. Чтобы я не могла узнать, где он находится?… – это что-то немыслимое. Невозможное. Я чувствовала Идали всегда, достаточно было обратиться к своему внутреннему сторожу. А сейчас – не чувствую ничего. Словно бы его нет нигде на свете…
Лицо ее сделалось еще бледней. Заметней стали темные круги под ясными солнечными глазами.
Кароль вновь медленно кивнул.
– Если я правильно тебя понял, в Ниамею, на последнее дело, он отправился не по собственному желанию? Это было задание?
– Да, – сказала Клементина. – Если я сама правильно поняла.
– Боюсь, ты не ошиблась. – Кароль помрачнел. – В таком случае выходит, он искал… то, что искал… не для себя. И, найдя, конечно же, в первую очередь должен был передать это…
На лице Клементины остались одни глаза. В которых вдруг угасло солнечное сияние, затененное страхом.
– Феррусу, – сказала она. – Своему хозяину-демону. От него и не вернулся…
Глава 4
Тьма кругом стояла – хоть глаз коли, и Катти испуганно ойкнула.
Пиви крепче сжала ее руку, успокаивая. Но сказать ничего не успела, потому что в следующий миг в кромешном мраке прорезался вдруг тонкий луч фонарика, и кто-то невидимый рыкнул глубоким басом:
– Все в порядке, не бойтесь.
Прозвучало это, вопреки смыслу сказанного, не приветливо. А примерно как «навязались, черт возьми, мне на голову», отчего на лучик света Пиви уставилась с настороженностью.
Тот заплясал, приближаясь и выхватывая из темноты грязный цементный пол, усеянный металлической стружкой и клочьями бумаги, контуры каких-то громоздких предметов, накрытых чехлами… Новый мир представал не слишком привлекательной стороной.
Наконец луч добрался до девушек, осветил поочередно каждую из них, и тот же бас угрюмо проворчал:
– Так я и думал… голые и босые. Держите! – После чего рука из тьмы протянула им большой, увесистый пластиковый пакет.
В пакете оказались теплые стеганые куртки, вязаные шапки, шарфы и добротные кожаные сапоги на меху. При виде всего этого Катти удивленно спросила:
– Тут что – зима?
– Похоже, – вздохнула Пиви. – Одеваемся.
– Тьфу, варежки забыл, – пробасила темнота. – Ну да ладно. В тачке не замерзнете.
«В тачке»?… А, понятно.
Мыслеобраз транспортного средства имел четыре колеса и вполне узнаваемые очертания, поэтому переспрашивать Пиви не пришлось. Да и не хотелось, честно говоря, – из тьмы, скрывавшей помощника, найденного Дуду, ощутимо веяло недовольством, словно возложенная на него миссия изрядно его тяготила. Поэтому она поспешила одеться сама, помогла Катти справиться с непривычными для той застежками-молниями на сапогах – маг при этом молча им подсвечивал, – побросала в освободившийся пакет не нужные более сандалии, а потом обе выпрямились и вопросительно уставились во мрак, в то место, где он предположительно находился.
Оттуда снова протянулась рука и передала Пиви два фонарика.
– Идите за мной и смотрите под ноги, – пророкотал бас. – Тут заводской цех заброшенный, чего только не валяется.
Пиви зажгла фонарики, вручила один Катти. И обе послушно зашагали вслед за помощником.
Наконец-то его удалось разглядеть, правда, только со спины. Спина была широкая, фигура – кряжистая. Голова – круглая и лысая. Походка уверенная, враскачку. И даже в ней ощущалось недовольство…
Поход по заброшенному цеху оказался короток. Всего через пару минут они выбрались в такой же заброшенный и захламленный заводской двор, огороженный высоким каменным забором с колючей проволокой поверху, где их немедленно атаковал стылый ветер, плюясь в лицо мокрым снегом. Но здесь хотя бы было светлее – по другую сторону забора горели уличные фонари, и свои можно стало выключить.
Катти завертела головой, озираясь с видом удивленным и обескураженным. Этот мир восторга у нее явно не вызывал, что было вполне объяснимым, учитывая первые впечатления. Свалка, можно сказать, темнота, холод…