***
Но Седрик проснулся слишком рано, чтобы Керо выполнила задуманное. Что ж, пусть так. Всё равно утром она чувствовала себя разбитой, и только сейчас пришёл сон. Но эльф не позволил ей спать, а повёл с собой в лес за добычей.
Прошло ещё несколько дней в работе, в учениях, и каждый раз Керо не удавалось убежать от зоркого Седрика. Он словно чувствовал, что она хотела удрать, и каждый раз, когда напивался, подмешивал ей в еду снотворное. Один раз она так и уснула у порога дома, но утром охотник не стал задавать лишних вопросов — он всё знал.
В деревне становилось неспокойно. Тех самых циркачей уличили в воровстве, и на их представления больше никто не приходил. Только дети, включая Керо, но у тех нечего было брать. Кажется, сегодня они должны были уезжать, и девочка очень просила Седрика оставить её дома, дабы она присутствовала на последнем их представлении, но эльф был непоколебим.
Сегодня на него Керо разозлилась сильнее обычного — ведь циркачи особенно полюбили её! Она была единственной, кто посещал почти каждое их представление. Фокусник и танцоры будто делали представления ей одной, и даже пытались говорить, задавая разные вопросы о её семье, но тут подоспел Седрик и грубо увёл ребёнка. Дурак! Они же были такими хорошими, мужчины так мило выглядели, располагали к себе! И чего эльф их так невзлюбил?
— Давно пора им было валить, — неестественно грубо ответил вечером Седрик. Взял ту за руку и повёл в лес.
Руки с того времени заметно зажили, но вот только кожа кистей была заметно белее, а где-то были неестественные впалые узоры после ожогов, которые лишь уродовали руки. Седрик отмахивался, мол, эти шрамы пройдут.
— Иди проверь капканы, а я пока эти тушки высвобожу, — сказал охотник, наклоняясь к волчьему трупу, попавшему в ловушку.
Не понравился ей этот приказной тон, но делать нечего. Лучше работа, чем смерть от скуки. Керо не спешим шагом добралась до указанных капканов и поморщилась. Рядом с ними лежали несколько трупов утопцев и одна пиявка. Странно, что она тут оказалась — уж больно далеко от их места обитания. К монстрам Седрик настрого приказал девочке не прикасаться, и она хотела уже было предупредить его, что зверей поубивали эти твари и сами померли от эльфийского сооружения, но едва заметный звук флейты заставил её пойти совсем в другую сторону.
Нет, это была не флейта Йорвета — уж ту она ни с чем не перепутает. Но эта флейта принадлежала циркачам! Как повезло! Они выехали из Биндюги и сейчас, какое совпадение, ехали по дороге, что была недалеко от Керо. Они добрые, пусть покажут пару фокусов на прощание, а она отблагодарит их за те счастливые минуты, которые они ей подарили.
Плюнув на трупы и на то, что вечерело, девочка побежала на звук дивного инструмента, а вскоре услышала усталый топот копыт двух лошадей, которые тащили на себе эту волшебную разноцветную кибитку. Даже сейчас, когда солнце почти скрылось за кронами деревьев, она выглядела как радуга, мерцая самыми разными цветами благодаря украшениям из ткани и цветных полупрозрачных стекляшек.
Кучером был один из танцоров, а мелодия музыкального инструмента доносилась изнутри.
— Здравствуйте! — радостно выбежала из леса девочка, размахивая рукой.
Мужчина, правящий поводами резко потянул их на себя, останавливая лошадей, и стал озираться по сторонам, но, увидев ребёнка, успокоился.
— Тьфу, курва! Солнышко, я уж думал вампир какой. Поздно уже, чего не дома?
— Бонька, чо встал? — послышался голос внутри кибитки, а позже выглянула голова фокусника. — Ой, ты же эта, которая тама была!
— Да, я хотела попрощаться с вами, — улыбнулась Керо и подошла ближе к фокуснику. Тот и двое других танцоров спрыгнули с телеги и с улыбкой смотрели на девочку. — И попросить хотела показать ещё чего-нибудь интересного!
— Ты одна тута шоль? — как-то странно спросил кучер.
— Нет, Седрик недалеко, но он будет ругаться, что я убежала. Так что, если у вас есть минутка, может, покажете чего-нибудь интересное? Как тогда, с голубем!
Четверо мужчин переглянулись и уж больно лучезарно заулыбались. Фокусник подошёл к Керо ближе, приобнял за спину, тихо приговаривая: «Покажем-покажем. Всё, для нашей самой ярой поклонницы», — при этом подводя к кибитке. Керо была уверена, что там ей покажут такие чудеса, которых не были достойны обычные зрители. Да вся их повозка была одним сплошным чудом, что же тогда внутри?
Но вот сердце предостерегающе ёкнуло, когда рука одного из танцоров легла на ягодицу девочки; второй и третий мужчины подошли к ней по бокам, будто закрывая пути к отступлению, а четвертый пошёл сзади, неприятно положив широкую ладонь на её голову. Нет, что-то не то. Эти прикосновения были неправильными, для ничего не понимающего и не знающего ребёнка они были противоестественными. Это странно, неприятно. Керо резко обернулась, хотела отойти, чтобы циркачи дали ей свободное пространство, но в эту секунду фокусник поднял её на руки и запрыгнул в телегу, а за ним вошли ещё двое.
Нет, внутри было не так волшебно. Сырой, почти прогнивший деревянный пол, в углу неаккуратно были скинуты все музыкальные инструменты, волшебные вещи фокусника, одежды… В тот же угол полетела новая одежда. Как оказалось, пока она осматривалась, один из танцоров снял свой камзол, смотря на Керо глазами хищника. Она не сразу заметила, как неправильные прикосновения продолжались — остальные двое больно начали сжимать грудь и неприятно гладить тело.
Нет! Что-то не так, что-то неправильно! Нельзя так делать, они что-то хотят, что-то противное! Добродушные взгляды мужчин превратились в глаза неведомых для Керо ранее монстров — мужиков, горящих похотью и желанием.
— Мне её оставьте, мужики! — раздался голос кучера снаружи.
Кибитка двинулась.
— Седрик!