— Чего?! — удивилась Керо, но только это и успела сказать, как трое озлобленных эльфов побежали за ней. А девушки уже и дух простыл. Йорвету надоело её наказывать. Лучше сверстников этого всё равно никто не сделает.
Надо бы и остальных высвободить из ловушек, но взгляд Йорвета упал на эту сетку. Он присел перед ней и вял в руки, внимательно осматривая. Керо явно потратила не один день, чтобы не только сплести сетку, но и вплести в неё столько листьев, да так аккуратно, так ювелирно, что, казалось, это действительно странные лианы какого-нибудь неведомого дерева. Благодаря такой старательности в кронах деревьев было практически невозможно заметить сетку. А ещё она очень аккуратно сделала мнимую ловушку. Ведь мало того, чтобы просто оставить нить, нужно же ещё имитировать то, что её будто бы «пытались» спрятать, дабы действительно принять за лже-ловушку.
Как же сильно этот ребёнок хотел, чтобы её считали равной среди скоя’таэлей. Хотя за десять лет с момента, как Керо окончательно осталась среди белок, многие и позабыли, кто она по крови. Но отношение к ней было другим. Вроде Йорвет и позволял заниматься мужскими делами: когда узнал, что Айлен стал тренировать её, дабы в будущем она смогла защищаться, не ругал детей; когда воспитанница проявила интерес к стрельбе из лука, стал обучать её. Как-то незаметно Керо стала частью не просто эльфов, а одной из скоя’таэлей, бельчонком — как любил мысленно называть её Йорвет. Он и оглянуться не успел, как она уже требовала провести для себя такие же проверки, как для её сверстников, и тогда-то Йорвет понял, во что невольно превратил свою маленькую охотницу. В одну из них. Особенно это стало понятно четыре года назад.
В тот день было очень холодно, зима, еды не было. Все бойцы отправлялись на охоту. Лагерь оставался практически пустым. Женщин, готовящих обед из вчерашних остатков, охраняли юнцы да Керо. И то она осталась только потому, что вся её охота держалась на её ловушках, а не на ней самой. Мимо проходил отряд рыцарей Пылающей Розы. Никто так и не понял, что они делали в этих землях: может, совершали какой-то поход, а может, шли куда-то по чьему-то приказу. Йорвет и другие побежали обратно в лагерь, только когда услышали женские вопли. А когда прибыли на место, то лидер увидел, как его воспитанница с затуманенным яростью взглядом, как обезумевшая, обрушивала удары мечей на уже мёртвое тело рыцаря. И всё это происходило возле трупа Даниль. Если бы Айлен не прикрывал ей спину, девочка и сама бы полегла вместе с названной матерью. Орден был разбит, а эльфы вновь решили поменять место для дома. Это был страшный день, настоящая бойня. Тогда умерло больше половины эльфиек, и обязанности пришлось разделять между всеми. Йорвет сильно переживал за Керо, ведь он всегда считал её обычной девочкой, а не дикой воительницей лесов — он был уверен, что смерть Даниль и то, что она отобрала у кого-то жизнь, сильно подкосят её, но… Показалось ли лидеру или нет, но в её глазах во время убийства горела та же ненависть к dh’oine, что и у него самого. Девочка возненавидела их, когда её изнасиловали, и ещё сильнее ненависть разгорелась в ней, когда те отобрали жизнь у её матери.
После этого дня командир скоя’таэлей и Керо сблизились ещё сильнее. Она забывалась лишь рядом с ним, в его занятиях, в разговорах… А ещё она всегда искала одобрения Йорвета, лично его признания. Что бы она ни делала, всё эльфу не нравилось. Его внимания она требовала как воздуха, как дара. Казалось, что она живёт в этом отряде лишь для этого. Из кожи вон лезла, лишь бы услышать от своего наставника всё то, что уже слышала от каждого из отряда — похвалу.
Думая об этом сейчас, Йорвет внимательно осматривал сетку, и его губы едва заметно скривились в подобии улыбки. Он хвалил её. Всегда. После каждой (пусть и самой маленькой) победы, но лишь мысленно. Стыдно признать, но он довольствовался этим вниманием с её стороны, ему и самому было важно знать, что его считают не просто наставником, а будто богом. Ему приятно, что он ей нужен. А если похвалить вслух, она и стараться может перестать. А он не хотел этого. Чем больше Керо слушала упрёки, тем сильнее усердствовала в будущем.
И, надо признать, сегодня она поразила его больше, чем когда-либо. Поймала. Поймала своего наставника. Йорвета! Он купился на то, чему когда-то сам её научил. Об одном сейчас молился: «Надеюсь, я просто старею, и ты не растёшь так быстро».
И только в такие моменты, когда её не было рядом, он тихо шептал:
— Молодец.