***
Йорвет был там. Он не мог бросить свою воспитанницу и должен был лично убедиться, что всё пройдёт гладко. Мужчина скрывался в кронах деревьев и едва заметно выглядывал. Когда же его взору предстала она, одноглазый сжал зубы от ненависти и едва сдержался, чтобы не пустить в неё стрелу. Но нельзя. Она её не убьёт, в голову с такого расстояния и во время этой суматохи было невозможно попасть, а значит, остаётся надеяться на Керо. Но её всё ещё нет! Саския уже начала отступать. Неужели девушка потерялась?
Йорвет всерьёз забеспокоился, когда Саския почти пропала с его поля зрения, а Керо всё ещё не выходила. Нет! Ну не мог его план провалиться! Неужели то было ошибкой — пускать этого ребёнка на столь опасную миссию? Но он успокоился, когда увидел, как Керо выскочила из кустов, а за ней побежал Айлен. Молодец, мальчик. Специально ли он выступал в роли толчка или случайно оказался там, но он заставил Керо действовать.
Человечка была напугана, растеряна. Йорвет видел это в её задержках, в неуверенности. Ей не приходилось видеть Айлена таким, не приходилось сражаться всерьёз, и Йорвет вновь забеспокоился, что план провалится: Керо против друга точно не выстоит, а Айлен может потерять над собой контроль и из-за эмоций перестанет действовать серьёзно.
Нет. Будто сама судьба была на стороне одноглазого — Керо оттеснили к другим противникам, не таким опасным. А потом она и вовсе поменялась с Саскией местами, защищая, а не нападая.
Вскоре закончилось и это. Йорвет с облегченным сердцем смотрел, как Саския села рядом с Керо и вместе с ней что-то делала с солдатом в черных доспехах. Кажется, они даже обменялись несколькими фразами, а дальше потащили раненого. На этом его роль наблюдателя окончилась. Теперь пора было играть старую роль терпеливого командира, которому придётся жить как все эти года, за одним лишь исключением — теперь Йорвет будет жить лишь днём, когда Керо или Весила будут приносить ему новую информацию.
А ещё, стоило двум женщинам скрыться окончательно, он понял, что в ту же секунду в нём поселилось новое чувство, которое не будет его отпускать до тех пор, пока Саския не умрёт — безграничное волнение за Керо, которое уже сейчас будто сжирало его сердце, грызло его и царапало.