***
— Бьянка-а-а… — стонала Трисс, потирая лоб ладонью. Голова стала изрядно болеть от неприятного голоса старой знакомой и от её бредовых слов.
— Почему меня никто не слушает? — с грохотом поставила чашку на стол Полоска. — Теперь ты от меня не спасёшься и выслушаешь!
— Я уже всё это слышала тысячу раз. Оставь девушку в покое.
— Вот ты увидишь её и сама всё поймёшь!
— Ты в каждом человеке видишь шпиона скоя’таэлей.
— Тогда зачем ей врать?
Дверь в корчму открылась, и Трисс увидела в вошедшей своё спасение. Взмахнув рукой, указывая Саскии их столик, она взглянула на неё с такой надеждой… Драконица выглядела уставшей, но шла с улыбкой и какой-то уверенностью. Видать, ждала многого от этого вечера. Трисс с Цири столько времени уговаривали её отдохнуть. Наконец, дева и сама поняла, что начинает сдавать.
— …Её приёмы ведения боя беличьи! И куда она ходит каждую неделю практически в один и тот же день? — Бьянка же будто её не увидела и продолжила втирать бред своей собеседнице. Благо Саския уже слышала это и готова была парировать доводы:
— Потому что у неё в городе есть подруга, и она занимается травами. Авелин постоянно гостит у неё, да и люди мои видели ту знахарку.
— А с каких это пор молодым знахаркам нужна помощь? Старухи и то сами справляются. Я вам говорю, что-то нечисто с этой Авелин.
Трисс и Саския грустно переглянулись и вновь взглянули на Бьянку. Чародейке было больно видеть, как ясность ума постепенно покидала голову этой потрясающей женщины, которая когда-то помогла спасти её дорогую Цири от лап Дикой Охоты. Она была ей безгранично благодарна, но с каждым годом общение с этой женщиной становилось всё тяжелее. Всё начало меняться, когда появились слухи о смерти Вернона. Трисс не верила до тех пор, пока лично не встретила Бьянку. И тогда началось… Это вечное гонение за призраком из прошлого, который давно мёртв. Она уже устала от этой погони, устали её люди, но, кажется, Бьянка продолжала жить только ради этой погони; ради мести за Роше. Она отказывалась принимать разные успокаивающие разум настои и отвары, отказывалась от лечения, которое ей предлагали. «Я не больна! Йорвет жив!». И, стыдно признать, но Трисс продолжала общаться с Бьянкой лишь из чувства благодарности. Больно видеть, как некогда хороший солдат постепенно скатывается вниз. Наверное, если бы не Синие Полоски, преданно поддерживающие её, Бьянка действительно бы померла в какой-нибудь канаве. Но и Полоски уже от неё устали.
Теперь Бьянка изливала свою ненависть на невинную девушку, о которой Саския уже все уши прожужжала Трисс. Но чародейка догадывалась, что дело только в женском поле новоиспеченного солдата. Саскии не хватало женского общества. И если раньше это не тяготило её, то после чародеек и Цири дева «пристрастилась» к долгим разговорам за пивом, к безобидным сплетням и просто общению, в котором она могла выплеснуть все эмоции и негатив. А может, Авелин действительно так хороша, что почти стои́т наравне с мужиками?
— Бьянка, я сюда пришла, чтобы расслабиться, — серьёзно сказала Саския. — Либо ты успокоишься, либо…
— Не буду больше вас доставать своим присутствием!
Обиженная женщина вскочила на ноги и с гордым видом удалилась из корчмы, захлопнув дверь так, что все собравшиеся тут застыли от неожиданности. Даже участники кулачных боёв.
— Ты знаешь, что мы с ней друг друга недолюбливаем. И всё равно взяла её с собой, — устало проговорила драконица, подзывая жестом официантку.
— Прости, но ты же знаешь…
— Знаю, знаю… Вишневой настойки, — последнее было сказано уже подошедшей работнице, на что Трисс игриво так присвистнула:
— Решила с крепкого начать? Дела настолько плохи?
— Не скалься, — в ответ улыбнулась Саския.
Вдвоём они сидели недолго, но уже успели обговорить продолжение вечера, для чего и заказали одну из комнат. В замке и на улице охмелевшей главе стражи лучше не показываться, а Саския была настроена серьёзно. Когда дверь в «Висельник» была открыта в седьмой раз, и в помещение вошла девушка, Трисс почему-то сразу узнала в вошедшей Авелин. Во-первых, по описанию внешности, во-вторых, она просто была не похожа на здешних мамзелей, да и двигалась не как девушка, а как солдат, привыкший носить на себе тяжелое оружие или доспехи.
И было кое-что ещё. Когда Трисс впервые увидела Авелин, её будто обдало кипятком. Странное, непонятное чувство, которое её никогда не подводило. Она её знала. В смысле, лицо. Оно было настолько знакомым, настолько повеяло чем-то… чем-то из далекого прошлого, которое стало почти забываться. Трисс знала Авелин, точнее, знала, кого-то, кто был на неё безумно похож, но у той или того обладателя наверняка были другого цвета волосы, не тёмные. Ибо они словно и были той вуалью, за которой Трисс не могла разглядеть правду; этот цвет словно не принадлежал их обладателю.
— Простите, я опоздала, — добродушно сказала Авелин и сразу взглянула на Трисс. Нет, вне всяких сомнений, Трисс где-то видела эту девушку. — Авелин.
— Приятно познакомиться, — настолько Трисс поразили её чувства, что она проговорила приветствие, как какой-то троль. Прокашлявшись, она улыбнулась и ответила дружелюбнее: — Меня зовут Трисс.
— И мне очень приятно.
С первых минут девушка расположила к себе чародейку. Она была симпатичной, очень улыбчивой и общительной. На каждый вопрос находился моментальный ответ, могла поддержать много тем, особенно, если они касались политики и военных действий, а если подчинённая Саскии в чём-то не разбиралась, то с удовольствием слушала объяснения… В общем, очень приятная девушка. Теперь ясно, отчего Саския положила на неё глаз. Вот только пить её приходилось заставлять. О нет, у Трисс не было такой привычки. Она старалась уважать чужое мнение и желание, но сегодня такой вечер, что трём пьяным головам будет веселее, чем двум и одной трезвой. Саския ту ругала за это одним только взглядом, но Авелин пришлось по вкусу предложенное Саскией туссенское красное. Сразу видно, молодая девушка баловалась напитками и раньше, но всё равно считалась в этом деле новичком. А это вино походило для таких, как она.