Глава 16. Лев может вырастить мышь, но мышь останется мышью
— ...Бьянка заключила её под стражу и бросила в тюрьму. Она уже готова была пытать, я чудом оттащил её от Керо, — закончил свой рассказ Геральт.
Цири слушала и не могла поверить своим ушам, что дочь её дорогих друзей всё-таки оказалась живой! Трисс же догадывалась об этом, хотя и в её глазах читалось удивление. Пока Саския слушала доклад Бьянки где-то у тюрьмы, Геральт сразу после случившегося побежал к императрице. Он здесь не в праве ничего делать, но Цири... Трисс понимала — ведьмак, несмотря на то, кем стала дочь Лютика, будет делать всё, что в его силах, лишь бы с девушкой не сделали ничего плохого. Чародейка только представить могла, каких трудов стоило удержать Полоску от пыток. Её не интересовала пойманная шпионка — она искала только Йорвета, который сегодня таки удрал.
Кто бы мог подумать? Керо жива... Как же умело девочка обвела всех вокруг пальца. Всё подготовила — и лживую историю о прошлом, и алиби в лице подруги-знахарки... Только бы Бьянка до неё не добралась. Она могла потерять грань между пытками и обычным избиением. Но подождите, оставался вопрос. Зачем всё это Керо? Или, если она теперь скоя’таэль, зачем это белкам? Убить Цири? Зачем? Будучи дружной со многими нелюдями, благодаря Цири в городе воцарилось спокойствие и мир (ну, или почти) между людьми, эльфами и краснолюдами.
— Геральт, пойми меня, — пока Трисс думала, пропустила много слов между ведьмаком и ведьмачкой. — Если она скоя’таэль, то является преступницей. Я не меньше твоего хочу, чтобы она не была казнена, но...
— Я обещал Лютику позаботиться о ней, — скорбно сообщил Геральт, опустив голову. — Сначала потерял на восемнадцать лет, а теперь она будет казнена. Из-за меня, ты понимаешь?
— Геральт...
— Из-за меня! — рявкнул ведьмак, ударяя кулаком по столу. — Если бы я только проверил леса Биндюги!
— Полоски уже небось всем растрепали, что Йорвет жив, — задумчиво проговорила Трисс. — Это проблема. Если люди узнают о пойманном скоя’таэле, то будут ждать казни. Странно будет, если мы соврём, что преступник помер в камере.
— Мы что-нибудь придумаем, — пообещала Цири, положив ладонь на кулак Геральта.
У чародейки сердце разрывалось от того, в каком состоянии сейчас был ведьмак. Он искренне полагал, что виноват во всём, что произошло. Его лучший друг доверил ему самое дорогое, что у него было, а Геральт с такой лёгкостью потерял этот дар. Кто же знал, что он встретит трупы по дороге во Флотзам? Кто же знал, что среди них будет скелет ребёнка? Быть может, по непонятной случайности по той же дороге ранее проходила какая-то семья? На их запах пришли монстры, убили и заодно обглодали остальные трупы.
Думая и представляя себе всё это, Трисс подавляла в себе рвотные рефлексы, и всё, что выражало её лицо, — скорбь. Лютик и Присцилла... Столько лет о них старались не вспоминать. А если и проскакивало упоминание, то только добрым словом. Такие родные, такие дорогие. А теперь эта девочка всколыхнула воспоминания у всех, кто находился сейчас в тронном зале. Трисс показалось, или Цири хотелось расплакаться? Да что уж говорить, чародейке самой стало горько на душе, а в горле застрял болезненный ком, но она его быстро проглотила. Не сейчас. Они ещё вспомнят добрым словом своих дорогих друзей. Нужно решать, что делать с их дочерью.