***
Керо заперли в тёмном помещении, сыром и холодном. Всё, что тут было, — прикреплённая к потолку цепь, на которой висели кандалы, к которым, собственно, и приковали Керо. Они были на уровне лица, и если перед тем, как её побили, она стояла, то сейчас висела на них, едва прикасаясь коленями к грязному от нечистот полу.
Нет, её не пытали. Но Бьянке нужно было на ком-то отыграться за провал в поимке Йорвета. Она вошла, когда Керо уже стояла тут и смотрела на каждого входящего, как дикий зверёк, загнанный в угол. Бьянка не церемонилась и сразу же ударила ту сначала в живот, потом пару раз прошлась по лицу надетой на руку железной перчаткой. Сразу за ней в тюрьму вошёл тот белоголовый и оттащил взбешённую старуху от девушки.
Сколько прошло времени, Керо не знала, но ноги стали болеть, голова уже давно кружилась от смрада, который был в этом помещении. Рвота, моча, дерьмо, гной, кровь, гниющий запах — бельчиха была уверена, что одна только эта вонь отравляла её — дышать с каждым часом человеку, жившему в лесах, было все больнее. В горле пересохло через несколько часов, засохшая в носу и на губе кровь больно стягивала кожу. Керо даже не могла поморщиться, чтобы не ощутить боль на лице.
Сначала она молилась лишь об одном: только бы Йорвета не поймали. А когда пришла эта Полоска, сомнений не было — она упустила его. И поделом! Потом Керо считала минуты, чтобы хоть приблизительно знать, сколько прошло времени с момента её поимки. Но спустя два часа забыла о времени и стала бояться. Что с ней будут делать? Пытать? Ничего не скажет, пусть хоть запытают! Но как же было страшно даже думать о предстоящей боли. Керо знала садистские наклонности Йорвета, а если ум Бьянки хотя бы наполовину извращен так же, как у командира скоя’таэлей, — Керо будет умирать медленно, да в таких муках, которых даже в аду не существует.