— Ты говорил с ней?
— Да, Саския дала добро. Странно, она даже не удивилась, услышав о тебе. Даже я думал, что ты мёртв. А когда мы заговорили о причине твоего поступка, она вышла из зала... Ты знаешь что-нибудь об этом?
— Мои дела с Саскией тебя не касаются, Gwynbleidd.
— Честно признать, мне казалось, ты был в неё влюблён.
— Был, — не стал утаивать Йорвет.
— Что же тогда произошло? Она не рассказывала, так хоть ты поведай, почему ваши пути разошлись?
Эльф наградил Геральта нелестным взглядом, после чего вновь вздохнул и взглянул на небо, вспоминая те события. Когда в Вергене всё стало налаживаться, Йорвет уже был уверен, что Саския знала о его чувствах. Нет, он не намекал и не делал каких-то к ней шагов, но просто знал. Да и слухи никто не отменял. Он также чувствовал, что взаимностью драконица не ответит — уж больно долго она молчала по этому поводу. Но в один прекрасный день Саския просто попросила его уйти вместе с лучниками. Тогда он впервые услышал от неё: «Ты убийца и разбойник».
Когда Йорвет пришел в себя после случившегося, то сразу побежал искать Саскию, убедиться, что с ней всё хорошо. Так и случилось, и не было предела его счастью. Искреннего, но от всех скрытого. Отныне Верген принадлежал ей! Это был долгий и тернистый путь, но, спасибо Геральту, Верген отстоял свою независимость отвагой, сталью и кровью павших. Эльфу даже казалось, что он продолжает спать — неужели для него и его лучников всё закончилось? Теперь настанет мир? Да, звучит смешно — мир лишь в одном городке, но тот мир мог наступить и в душе командира скоя’таэлей. Теперь перед ним была новая цель — защищать Верген, где его братья обретут покой, а не продолжат проливать кровь в войне с dh'oine.
Но...
Саския стала меняться. Йорвет это заметил случайно, когда девушка перестала обращать внимание на доклады Йорвета о ситуациях в городе, а всё больше сидела в своих покоях. Она стала заниматься политикой, и если сначала командир скоя’таэлей был этому рад — дело-то не последней важности, то позже он понял, что драконица просто погрязла в ней. Она стала сторониться его и лучников, несмотря на их совестное выполнение работы. Люди и краснолюды в городе продолжали смотреть на защитников Вергена как на бандитов, но Йорвет не обращал на это внимания. Он понимал, что доверие будет трудно завоевать, но когда Саския на секунду взглянула на Киарана таким же взглядом...
Этого уже лидер терпеть не стал и поздно вечером зашёл в покои женщины без стука. Драконица обложила себя какими-то бумагами и, кажется, даже не обратила внимания на пришедшего, хотя знала, что и кто тут.
— Я как раз хотела тебя видеть, — деловито произнесла Дева, даже не удосужившись взглянуть на эльфа. Конечно, такой жест никому бы не понравился.
— Я тоже хотел с тобой поговорить, — тем же тоном ответил Йорвет и, подойдя к Саскии, взяв по пути стул, с грохотом поставил его напротив стола женщины, дабы она наконец взглянула на него, и сам уселся на нем. — Что происходит?
— В смысле?
— Что за ребяческие догонялки? — вот, наконец-то! Подняли таки глаза. — В последнюю неделю ты меня будто избегаешь. У нас какие-то неприятности? Или я тебя стал напрягать? Так скажи мне это в лицо, — впервые Йорвет разговаривал с ней так. Обычно, он был добр и, если можно так сказать, нежен с ней. Даже заботлив. Но та ситуация с Киараном его правда очень сильно задела. И, конечно, драконица была весьма удивлена столь резкой перемене в голосе собеседника.
Женщина вздохнула и отодвинула от себя бумаги. Сложила пальцы в замок и, положив кисти на стол, задумчиво посмотрела на них, словно на руке был где-то написан текст её речи. Молчала она долго, что весьма насторожило Йорвета. Больше всего он боялся услышать, что у Вергена проблемы, с которыми справиться невозможно. Прошло не так много времени, но эльф и его лучники полюбили тот покой, что дарил им город. А уж перспективы в нём и счастливое будущее заставляли их сердца трепетать.
— Йорвет, ты должен уйти из Вергена, — как будто кинжалом кольнула в самое сердце, отрезала Саския. Йорвет распахнул глаз и просто не мог поверить в услышанное. Он долго разглядывал это любимое прекрасное лицо и... просто не верил. — Йорвет, пойми правильно. К нам никто и никогда не будет относиться серьёзно, пока в городе живут такие, как ты.
— Что ты сейчас сказала? — в голосе командира смешалось всё: злость, удивление, недоверие к этим словам. Нет, перед ним не Саския, а кто-то другой. А может, кто-то вновь наложил на неё чары?
— Йорвет, ты убийца и разбойник, не отрицай этого. Я надеялась, что после сделанного к белкам будут относиться иначе. Или со временем, хотя бы. Но я ошиблась.
— Значит так? — оскалился мужчина. — Я рисковал своими эльфами ради того, чтобы ты лишила нас надежды? Я терпеливо проглатывал всё то дерьмо, которое на меня изливают жители, ради того, чтобы меня пнули под зад?
— Ты должен понять, что положение Вергена ещё слишком шаткое...
— Тогда зачем всё это было?! — Йорвет вскочил на ноги так резко, что стул не удержался и с грохотом упал на каменный пол. Саския на секунду дернулась — может, из-за его вспышки, может, от шума, который создала мебель. — Зачем ты позвала меня на помощь?! К чему были все эти красивые слова?
— Ты не просто так считаешься лучшим — тебя нельзя использовать. Ты доверился мне по доброй воле.
И то было последней каплей — эльф хотел ударить ей, но в последнюю секунду его рука сменила траекторию, и он смахнул всю бумагу, что была на столе женщины. Нет... Он не мог в это поверить. Его использовали? Его и его лучников? И кто? Не какой-нибудь dh'oine, а благородный дракон. Правда, какое тут теперь благородство?
— Я очень дорожу Вергеном, — мягче произнесла Саския, словно хотела его как-то успокоить. — И если для его счастья я должна просить тебя уйти — я это сделаю. Прости, но пойми меня.
В тот вечер Йорвет впервые дал волю чувствам, но те чувства были отнюдь не любовными. Эльф многое ей высказал, излил всю обиду и горечь, не стесняясь в выражениях. И ушёл. Ушёл, обещая отомстить за предательство.
— Повторяю, ведьмак. Мои дела с Саскией тебя не касаются. Лучше думай, как ты можешь нам помочь в том, чтобы освободить Керо.
— С чего это вдруг ты так распереживался? — с издевкой спросил мужчина. — Помнится мне, ты готов был пожертвовать эльфийками, а тут согласен идти в центр города ради dh'oine?
Сам не знал. Ответил Геральту что-то грубое на Старшей Речи и отвернулся. Не собирался перед ним отчитываться. Перед собой-то не мог. Просто ему нужно, чтобы девчонка была сейчас в лагере! Нужны её ум и ловушки! И пусть так пытался обмануть себя эльфийский разум, но сердце-то всё прекрасно понимало.