***
А потом начались тяжелые будни. Работали все, больше всего старались старшие. Керо ближе познакомилась с Исенгримом. Надо признать, интересный эльф, несмотря на его отношение к ней. Он не был асом в ловушках, но он вносил замечательные предложения по поводу их улучшения или места установки. Как правило, пару оставляли наедине в центре лагеря, где они обсуждали, что бы такого ещё приготовить.
— Я думала, что неплохо было бы как-то её крылья обездвижить, — издалека начала девушка. — Сверху она нам больше проблем доставит, но вот обычными стрелами её крылья не изранишь.
— И что надумала?
— Меня в детстве один эльф взрывающимся бомбам научил. Можно к наконечникам стрел приделать маленькие бомбочки. Пускать их в крылья, те будут взрываться.
— А чем предложишь наполнить?
— Обычно я использую кровь пиявок, но для дракона это будет слишком слабым ядом.
— Хорошо. О ядах не беспокойся, я соображу что-нибудь. Если нам удастся «опустить» Саскию, то я предлагаю немедленно подумать о пасти.
— Связать рот — это, конечно, замечательно, но мы не сможем. Она будет крутиться, огнём плеваться...
— А нам не нужно будет подходить близко. Воспользуемся твоей затеей с бомбочками и скинем на её голову мешок с какой-нибудь клеящейся смесью.
И вот так у них проходило время. Кто-то что-то предлагал, другой улучшал. Потом идеи обговаривались с остальными, и если всё было хорошо, то немедленно отправлялись группы эльфов на сборы нужных ингредиентов. Исенгрим был замечательным. Он даже не упускал возможности чему-то научить молодой ум, не скупался на слова, если девушка интересовалась той или иной вещью. Но он был строг и не терпел, когда к нему обращались без уважения. Керо показалось, или она тоже ему понравилась? По крайней мере неприятных взглядов он в неё бросал меньше.
Но вот было кое-что, что не ускользнуло от внимания и слуха бельчихи. Яевинн. Когда рядом не было Йорвета или приближенных к нему членов отряда, Яевинн красноречиво пытался отговорить своего товарища от битвы с драконом. И дело было не в трусости. Отчего-то Керо была уверена, что страх — это последнее, в чём можно было упрекнуть этого эльфа. Он просто не видел смысла ложить своих воинов под пламенем дракона за просто так. С каждым днём уверенность Исенгрима таяла всё больше.
На пятый день Керо рассказала об этом Йорвету, но тот лишь пожал плечами:
— Я знаю это.
— И ничего не предпримешь? — изумилась воспитанница.
— Это не их битва. Они вправе уйти тогда, когда хотят. Если Яевинн уговорит Исенгрима, что ж, пусть так. Он всё равно уже принёс немалую пользу со своими воинами.
Ну да. Рук было больше, краснолюды орудовали топорами лучше эльфов. Да и идеи Волка действительно сильно помогли. Керо лишь кивнула на его слова и, опустив голову, ушла. Раньше бы поговорила об этом, но с того дня, как они обнялись... Смущение и неловкость подле него стали её частыми спутниками. Она всё больше стала думать о словах Саскии и Трисс. И самое для неё страшное — лишь больше убеждалась в их правоте. Раньше просто этого не замечала, а теперь то и дело ловила себя на разных мыслях и действиях: на собраниях смотрит только на него; в патруль хочет идти только с ним и сама вызывается; постоянно хочется ненавязчиво прикоснуться, и чтобы Йорвет касался её, чего она добивалась издёвками над ним, а в душе ликовала, когда он хватал её за плечо, разворачивал к себе спиной и несильно толкал, говоря: «Проваливай, отвлекаешь» (разумеется, она это делала в свободное время, когда никто ни о чем серьёзном не говорил и не думал). И теперь, осознавая это, было как-то неуютно быть рядом с ним, смотреть в лицо и понимать, что любит.
И ведь бельчиха не страшилась этих чувств. Под разные истории эльфиек из их жизни она частенько думала о влюбленности и любви. Керо страшилась именно то, к кому испытывала эти чувства. Угораздило же. Интересно, почему так?
— Керо! Ты всё ещё здесь? Иди проверять свои капканы! — ну вот. Вспомнишь солнышко, вот и лучик.