Руки эльфа больше не покоились на одном месте — та, что держала плечо, переместилась на голову, будто бы скоя’таэль переживал, что девушка передумает, а вторая раз за разом гладила талию, словно мужчина сходил с ума по этому изгибу. Возможно, так как со временем он стал требовательнее, напористее, а когда Керо начала этого пугаться, он словно вспомнил, где и с кем находится.
Керо не знала, как себя вести. Она получала от него такие приятные прикосновения, но что делать ей? Хотелось тоже дарить, отдавать, но всё, что она могла, это касаться его лица и шеи. Хотелось прикоснуться к нему всему, но боязно. Сама не понимала, почему. И чем откровеннее становились его касания, тем страшнее было.
Его губы вскоре переместились на щеку, а с неё на шею, целуя особенно неистово. Будто мало, будто не мог ей насытиться. Керо сжала плечо, тяжело выдыхая и непроизвольно запрокидывая голову, отдавая всю себя под его ласки. Так горячо, так приятно. Её касались не только губы — язык эльфа то и дело чертил заковыристые тропы на коже. Ничего не знающей девушке и этого хватало для того, чтобы почувствовать себя счастливой. Она не знала, что может быть ещё лучше.
Не сразу заметила, как уже лежала на земле, как руки мужчины гладили всё тело, от груди до бёдер — это сводило с ума. До конца не могла позволить себе наслаждаться этим чудом, не могла выкинуть из головы, что должна делать что-то в ответ. И старалась, пыталась, робко так, боязливо. Это были скромные проглаживания груди, попытки обнять за шею, притянуть его лицо к своему, дабы вновь впиться в губы. Но Йорвет предпочитал оставаться командиром даже тут.
Она позволяла себя раздевать, предпринимала попытки раздеть его, но Йорвет небрежно перехватывал её ладони и прижимал к земле. И даже когда она перед ним лежала абсолютно нагая, он не позволял, даже злился, когда девушка пыталась прикрыть грудь. Только и оставалось, что смущенно отводить взгляд. Он что-то прошептал неразборчиво в вопросительном тоне, но Керо не поняла. Не ответила. На что эльф лишь усмехнулся и наконец-то вновь примкнул к её губам. Теперь это было больно, приятно больно, и эта дикость, присущая скоя’таэлю, заразила девушку. Теперь и она пыталась его кусать, тянущиеся ощущения внизу живота призывали действовать нагло, страстно, требовательно. Каждый раз, когда ей казалось, что лучше быть не может, Йорвет дарил ей новые ощущения, заставляющие девушку тяжело дышать, а потом стонать, после чего она смущенно отводила взгляд, считая этот жест пошлым, диким, но любимому нравилось, и он то и дело пытался поймать своими губами каждый стон.
Было одно, что волновало девичий разум. Раз за разом, когда мужские руки ложились на уже обнаженные бёдра, она вздрагивала, а когда нагой мужчина лёг на неё, и головка члена упёрлась в половые губы, девушка и вовсе напряглась и замерла, предвкушая адскую боль, которая будет сопровождать её на протяжении всего процесса. Она ведь не знала, что могло быть иначе.
Йорвет это понимал, взял себя в руки и усмирил своё нетерпение. Долгими поцелуями он успокаивал свою маленькую Керо, ласковыми прикосновениями призывал её расслабиться, а томными нашёптываниями просил довериться. Она доверяла.
Как же его проникновение отличалось от первого раза. Конечно, больно. Но действие Йорвета было пропитано нежностью, заботой и волнением за состояние девушки. Он ждал, терпел, покрывал сморщенное от страданий лицо поцелуями, ладонями нежно мял грудь и пальцами игрался с сосками. И это как-то отодвигало всё плохое на задний план. Но не успевала Керо вновь получать наслаждения, как эльф начинал двигаться в ней. И так раз за разом.
Но на её удивление страдание было недолгим. Уже через несколько минут Керо не могла вспомнить, когда в жизни ей было так волшебно. Всё это такое новое, такое потрясающие. Когда-то грязное действие теперь дарило лишь наслаждение; то, что она когда-то считала пыткой, теперь хотелось, чтобы это не кончалось. Но и того мало. Хотела всё одновременно — губы Йорвета на её губах, его руки на каждой частичке тела, чтобы движения были быстрее, глубже. Керо не могла ничего сделать — вместо того, чтобы целовать его, требовательно запрокидывала голову, открывая шею для поцелуев; непроизвольно царапала спину, заставляя прижаться к себе ещё плотнее. Нравилось ли ему это, но Керо брала то, что предлагали, хотела бы отдать что-то взамен, но не знала что и как. А Йорвету было это не нужно. Он тоже брал и довольствовался этим, упивался её стонами, покрывая поцелуями любую часть тела, которую она выпячивала и до которой мог добраться.
Они были очень далеко от лагеря. И даже если кто-то умудрился проснуться под отдалённые стоны, всё равно бы не подумал, что где-то в лесу молодая девушка признавалась в любви старому эльфу.