“ Что ты уставилась, сука?” – мысль была обращена к престарелой женщине неопрятной внешности, имевшей неосторожность поднять на него глаза.
Женщина отвернулась, испытывая крайнее замешательство.
Он сел в вагон подземки. Окружающие люди инстинктивно ощущали, что встречаться взглядом с этим субъектом очень опасно и поэтому вели себя в энергетическом смысле тихо. Никто даже не смотрел в его сторону. По возможности пассажиры подземки старались не стоять с ним рядом.
“ Боитесь? Значит уважаете. Твари! Кому здесь жизнь испортить? Подходите, не стесняйтесь. Может тебе, жирная ублюдина?” – он посмотрел на толстую бабку, стоящую в компании сумки-тележки.
Та в ужасе прижала к себе свою несуразную суму и попыталась крепче схватиться за поручень. Но было поздно. Вагон сильно тряхнуло на стрелке – бабка потеряла равновесие и чуть не упала.
“ Или может тебе, жалкий намек на женщину? – мысль относилась к невзрачного вида девице, явно студентке Сельхозакадемии, располагающейся на этой ветке. – Я ведь могу тебе помочь не сдать зачет или экзамен… Что не поднимаешь глазки? Правильно делаешь! Сегодня тебе крупно повезло – я не трону тебя.”
Разглядывая своих попутчиков, он еще сканировал их поле, таким образом определяя, кто является “плохим парнем”. Студентке очень повезло, что в ее ауре в этот момент не оказалось дисгармоничных завихрений – “нестоящих мыслей”, как говорил некто в зеленом с голубым и черным.
Никто не мог ему ничего противопоставить. Он обладал абсолютной властью, и эта власть возрастала с каждым днем. Сейчас же у него было просто такое настроение – состояние внутреннего конфликта (или внешнего – но это без разницы). В своем обычном состоянии он не обращал на людей ни капли внимания.
“ А-а! Вот стоит и нагло не нравится мне плешивый мудак с мешками под глазами. Судя по твоему излучению, скотина, ты большая паскуда. Так, что там у тебя в личной вселенной? – он начал считывать информацию о космосе человека, имевшего неудачу стоять в двух метрах от него. – Ссоры с женой, разведенный придурок-сын… Да и жена та еще коза. Единственное достойное существо – дочь – ее гроза обойдет стороной. Впрочем, я ей даже помогу: всего тебе самого лучшего, малышка! Конкретизируешь сама. Но вернемся к отрицательным персонажам. Сначала ты, урод. Я вижу ты любишь сильно выпить… Что ж, будь по-твоему: после серьезной пьянки тебя собьет машина. Не насмерть. Но процентов шестьдесят твоих косточек будет сломано. Придурок-сын после приема очередной порции ЛСД выбросится из окна. Этот с концами…”
На лице лысыватого мужичка отразилась тревога. Он чувствовал сгущающиеся над ним тучи. Одетый в зеленое с голубым и черным довольно улыбнулся:
“ Нет, мужик! Жизнь я сохранил тебе, так что радуйся и прыгай до потолка от счастья. Хотя, скажу по большому счету – сегодня определенно не твой день… Теперь по поводу сучки-жены… Чтобы такого придумать?..”
Мужичонка весь сгорбился, готовясь принять очередной неизбежный удар судьбы…
“ Она такая тварь, твоя жена… При всем отвращении, которое я к тебе испытываю, ты, все-таки, вызываешь у меня больше симпатии. Значит так: однажды спьяну ты несколько раз пырнешь ее кухонным ножичком для резки хлеба. “ Обычная бытовуха,” – напишут в уголовной хронике. Но не волнуйся – тебя не посадят, лишь отправят на лечение в закрытую психбольницу, возможно пожизненно. Экспертиза признает тебя невменяемым. Зато дочурка твоя вздохнет спокойно в квартире, очищенной от такого мусора как вы.”
Мужчинка как-то погрустнел.
“ Гляди веселей, мужик! Ты еще легко отделался. И только подумай – какие просторы для творчества и духовного самосовершенствования открываются перед тобой с этого дня!” – подбадривать он тоже умел.
Поезд остановился на нужной станции. Одетый в зеленое с голубым черным вышел из вагона, поднялся наверх и совершенно забыл об этом человеке.
Фрагмент 326
Одетый в зеленое с голубым и черным жил в согласии со Вселенной. А еще точнее – между ним и Вселенной не было никакой разницы. Поэтому она исполняла любые его капризы и прихоти.
Он шел куда-то по своим делам, размахивая полиэтиленовым пакетом с улыбающейся полуобнаженной девицей. И ему не было холодно, и не было жарко. Ему было просто тепло.
722.
“ Обычный день,
Обычные дела…
Вот только в тысячной
Толпе
Взгляд темно-карих глаз
Опять напомнит о себе.”
(Ласковый май)
723. “ Барби и Барбара -
Ты ей грезишь один!” – раздавались звуки в отделе аудиотехники большого универмага.
“ Конечно, один!” – усмехнулся одетый в зеленое с голубым и черным. – “ Только я один имею такие классные фантазии.”
Он немного задержался у секции со всякими компьютерными прибамбасами, а потом спустился на этаж вниз.
“Барбара!
Барбара!
Барбара!
Барбара!” – неслось ему вслед.
В секции скобяных товаров он купил дверной замок. Зачем существу, об имуществе которого ни у кого не возникает плохих мыслей, замок? Вот уж точно, что он не опасался грабителей. Просто одетый в зеленое с голубым и черным поддерживал определенные правила игры. В соответствии с ними замок должен был быть куплен.
– Нет, спасибо, чек мне не нужен, – мило улыбнулся он продавщице.
– Лучше возьмите – мало ли что… – заметила ему молодая женщина, стоящая рядом у прилавка и разговаривающая с продавщицей.
От ее эманаций у него сильно закололо грудь. “ Ну и вихри у тебя! Хорошо, будь по-твоему. Отрицательных накоплений в тебе нет. И это хорошо. Целее будешь.”
– Пожалуй вы правы, – он согласился, и продавщица выписала чек.
Он положил коробку с замком в пакет с улыбающейся полуобнаженной девицей и оставил двух женщин беседовать о какой-то ерунде.
“ А вот эти ничего – неплохие люди. Пусть у них все будет хорошо.”
Он вновь поднялся в отдел всевозможной бытовой техники.
“ Пыль,
Пыль сладких слов -
Красивый блеф,
И средство для краски
Тех,
Кто хочет любой ценой
Иметь
Успех…”
(Лада Дэнс)
“ Звучит красиво – надо запомнить.”
С цветастых обложек видеокассет на него смотрели герои фильмов. Он знал лично каждого из них. Не артистов, а героев. Кто-то нравился ему больше, кто-то меньше.
“ Пора уходить. Здесь больше нечего делать.”
Бесцеремонно расталкивая толпу, он направился к лестнице.
“ Красота твоих слов
Как дешевый браслет!” – крикнула ему на прощанье реальность этого этажа.
“ Нет, здесь ты не права, дорогуша. И вообще, что мне до твоих знаков?.. Но я не зол на тебя. Знаю: ради красного словца ты не пожалеешь и Отца. То есть мою скромную персонку. Ладно, я пошел. На сегодня – гуд бай.
Он зашел в секцию аудиотехники на первом этаже. Исключительно ради эксперимента. Реальность резко поменялась:
Я никогда не верил
Приметам,
Я не ведаю,
Где приют…
(Дм. Маликов)
“ Так-то лучше, приятель! Ну – чао, не кисни тут без меня. Впрочем, ты ж всегда со мной…”
Он покинул универмаг и двинулся вдоль зимней улицы, очертания которой уже скрадывали сумерки. Внутренний конфликт был исчерпан. Желание делать гадости пропало. Осталось привычное безразличие. Его не волновал вопрос, надолго ли он покинул область внутреннего конфликта? На будущее ему было плевать. Да и на вопросы тоже. На любые. Одетый в зеленое с голубым и черным просто шел вперед. По зимней улице. И у него не было целей, не было стремлений. У него не было сокровенных желаний. Он возвращался домой и нес в пакете замок. Он шел своим привычным быстрым шагом – “крейсерский ход, парни!” Огни фонарей причудливо играли на полуобнаженной девице с пакета. Она улыбалась. Не распутно, но игриво. Блики света придавали некую странность этому изображению. Казалось, что временами фигура девицы с каштановыми волосами приобретает объем и слегка двигается, что несмотря на постоянную улыбку, запечатленную фотографом, ее лицо меняет выражение…
Фрагмент 327
724.
“ Смотрит влюбленно