Глава 2. Неруш
***
«Что, безумцы, сожалеете о тех, которые себя защитить не могут? Какую помощь вы можете от них ожидать?».
Лис помнил тот год. Он как раз после смерти папаши ходил по миру. Крещение обошло его стороной, но он как и многие в те дни словно что-то потерял. Рушилась необъяснимая связь его души с каким-то нечеловеческим миром, который отзывался в сердце волчьим воем и раскатами грома. Говорят в тот треклятый год обозленный колдун Вальяр наслал на родную землю наводнение, а потом и засуху. Гиб урожай, голодал народ, саранча дожирала посевы, а зимы становились настолько суровыми что не спасали печи. В бедах винили самого древнего колдуна – Вальяра. С его уходом и духи попрятались в леса и реки, и небо стало не таким синим, и травы перестали лечить.
Так как всех остальных волхвов и колдунов разогнали еще 20 лет назад, князь Вышеслав обратился именно к Лису. Молодой чародей славился только тем что был сыном еще более злого колдуна и бессмертием. И чтобы поскорее стать всенародным героем мальчишка согласился. Хотя ему и было 312 годков, особой мудростью он не отличался. Сквернословил, упивался алкоголем и чинил разгром всюду где задерживался дольше чем на час. Управу на сорванца не нашли, посему заключили с ним договор. Лису платят и назначают на службу к князю, а он не буйствует в ответ, иначе вече грозилось выгнать его вовсе. Вот и подписался Лис на эту авантюру.
***
Удивлению чародея не было предела. Он остолбенел на опушке живого, зелёного леса. Пока за скалой царил отзимок, в этом месте весна была теплой, живо и шумной. В кронах дубов перекликались соловьи и иволги, щебетала зеленушка на кусте рябины. Лес утопал в ковре из молодых трав и первых цветов. Совсем не то что ожидаешь увидеть идя на бой с злобным колдуном, который по легендам замораживал целые поля урожая.
Настороженно озираясь по сторонам Лис прислушивался. Звериный слух чародея цеплялся за птиц и животных, но не распознавал присутствие человека, лишь журчание воды. Оставалось идти туда в надежде найти следы колдуна. И они нашлись, но вогнали мальчишку в еще большее оцепенение. Прямо через узкую речку с черной водой был перекинут мостик, а за ним поляна с травой в самого Лиса. И только крыша избушки виднелась над зарослями малины и крапивы. Выпив для бодрости духа, Лис пошел напролом. Пробираясь через дебри чародей перебрал все ругательства, помянул каждый вид нечисти не добрым словом, и послал большую часть богов в такие далекие дали, что явно в следующую грозу его поразят молнией. Ожеги от крапивы чесались, как и царапины от ежевики. Зато путь к избушке был расчищен.
–Вскую я сюда приперся? Ляшин один. – Бурчал Лис заглядывая в мутное окошко. Избушка была совсем старой и медленно врастала в землю. Бревна шли волной, крыша просела по середине, дверь уже не закрывалась из-за крового косяка.
Так бы и думал Лис что логово колдуна заброшено, если бы его звериный слух не уловил дыхание. Тяжелое и хриплое оно явно принадлежало старику, который на старости лет еле дышит. Лис, наградив себя очередным глотком бражки, заглянул в приоткрытую дверь.
Внутри некогда уютной избушки царил полумрак, всё покрывал толстый слой пыли, а через доски в полу уже проросла малина. Убранство было скромным. Под окошком стоял стол, на стенах висели веники трав, горшочки на полках облюбовали пауки. В центре избы стояла русская печь. По зеркалу печи уже ползли трещины, и Лис не сразу заметил что прямо откуда-то сверху свисает длинная белая коса. Начало косы скрывала драная занавесочка у самого потолка из-за которой и доносилось дыхание.
Лис ошалело схватился за флягу, понюхал содержимое. Ну не может быть чтобы он ехал чуть ли не до родины Рюрика, чтобы найти избушку какой-то бабки, вместо злыдня. Мальчишка от беды подальше, но с болью в сердце, выкинул флягу куда-то в малинник, и шагнул в избу.
–Эй? Бабуся, ты живая? – В наглую спросил Лис подойдя к печи. Роста чародея не хватало чтобы заглянуть наверх, по этому он встал на хлипкую лавочку у стены. В конце-концов, он видел и гниющих живьем упырей, и пытки, и как псы жрали человека, так что какая-то бабка в избушке посреди леса его не испугает. Но отодвинув штору чародей потерял опору от удивления. Из темноты на него смотрели яркие изумрудные глаза старика. Космы торчали в разные стороны, борода походила на пыльный веник. Лис так и рухнул с лавочки прямо на прогнившие доски пола.