Что это было за оно, и кто смотрел на нее из снежинки? Она не знала, но она очень хотела получить ответ на эти вопросы – и еще на несколько, кроме них. И еще – она хотела найти того, кто пялился на нее и напускал снег, и посмотреть ему в глаза. И, может быть, объяснить и ему, в чем он не прав.
- Хочешь?
Она посмотрела на лиса. Тот уже снова сидел – полы бурнуса по бокам, рыжий хвост выглядывает из-за ткани. Посох лежит, едва касаясь бедра. В протянутой руке – пряник.
Она удивленно подняла уши. Откуда он вытянул сладость, она не заметила, и это ее насторожило. Как же нужно было задуматься, чтобы перестать следить за врагом?
- Что? – спросила она, с невольным подозрением косясь на пряник.
- Пряник.
- Где взял?
Он улыбнулся.
- В кармане.
Мур нахмурилась.
- Так хочешь? У меня еще есть.
Она дернула хвостом.
- Давай, - решилась наконец.
Лис отдал ей пряник и достал еще один – действительно из кармана. Мурлыканье с удовольствием запустила зубы в сладость. Ей было немного – совсем чуть-чуть – неловко, что она взяла еду в пса. Но, с другой стороны, как часто ей доставались пряники? Разве что на ярмарке, да и то...
Она услышала, как зарождается в груди мягкая вибрация, и кровь тут же прилила к щекам. Да, таких вкусных она не ела просто никогда – права была матушка, рассказывающая, что сладости никто как лисы не делает.
Доев, Мур облизнулась и снова уставилась на звезды. Вибрация мурчания стихла, не успев толком разойтись – и она надеялась, что лис ничего не услышал. Он молча отвернулся от нее и закутался в свои одежды.
- Дежурим по очереди?
Она спросила автоматически, уже после вопроса осознав, что не сможет спать, зная, что он бодрствует. Он, скорее всего, тоже не станет.
- А смысл есть?
Он подкинул в костер ветку.
- А как же...
- Кто?
Она пожала плечами.
- Мои сородичи.
- Накину шаль на обоих.
Мур задумалась. Дикие звери им не особо грозили – и она была уверена, не смотря на свою предыдущую фразу, что ее сородичи не придут сюда. Они охотились на другом берегу, а кого еще ей было бояться?
Снега?
Они переглянулись ненароком – она и Осенний Лист, в янтарных глазах ни капли сна и ни капли легкомысленной лени, которой пропитан его голос. Переглянулись, и она молча кивнула, соглашаясь.
Ей не хотелось спорить с ним и тем более не хотелось рассказывать о своих опасениях. Это были глупые опасения. Не было никаких снежинок, никаких взглядов – а если и были, то давно прошли, промелькнули и забылись как те снежинки, что улетели от них.
Она не верила в их существование, хотела не верить. Да и потом – что сейчас о них уже думать? Был взгляд или не был, он узнал все, что хотел, и ушел. И ничего нового ему вэтой ночи не обнаружить.
- Теплых снов.
Она что-то муркнула.
Одернула себя и, нарочито громко прочистив горло, сказала:
- И тебе.
Осенний Лист хмыкнул. Она услышала, или, быть может, ощутила, как он улыбнулся, но не стала оборачиваться и проверять. Достала предусмотрительно уложенное с собой одеяло – еще одна мелочь из матушкиного запаса (и на что ей все эти вещи были переданы, если она раньше никуда толком не выбиралась?), теплое и тонкое, из легкой коричневой шерсти. Укутавшись, Мур почувствовала себя намного лучше.
Ее почти не волновало, что по другую сторону костра сидит лис, и почти не беспокоило, что сегодня ее видел, возможно, лисий бог. Было тепло и сыто, и звезды яркими бликами осветили ночь. Шелестел и скрипел лес, а ее окружала мягкость, укутывающая затягивающая мягкость (где же матушка его купила, это одеяло?), и она тонула в черноте-синеве ночи, тонула в тепле и уюте, невероятном, невозможном в ночном лесу рядом с врагом, уюте. И все равно. Все равно.
Она тонула.
Последнее, что она видела, были звезды.
А затем была только тьма.
Глава 2. Лис знакомится с кошкой
Тьма была повсюду.
Он обернулся, пытаясь найти свет, обернулся, разыскивая что-то, что могло объяснить ему, где он находится. Он обернулся, чтобы позвать виспа, чтобы позвать хоть кого-нибудь – кого-нибудь, кроме Янтарной Осени, но рядом никого не было.
Не было даже виспа. Не было даже посоха.
Он сглотнул, внезапно осознав, что остался без оружия. Без оружия, орудия, помощника – без ничего. И еще – он вспомнил, что случилось.
О да, он вспомнил. Он прекрасно помнил, что произошло с ним этим днем. Он прекрасно понимал, что рядом, где-то – может быть, в самой этой тьме! – находится кошка. Она не выглядела как серьезный противник – она вообще не выглядела как противник, но она была им, и он был без посоха.