- Он отделил это место от мира, а потом отделил от мира себя.
Она кивнула, не глядя на него. Почему-то не хотелось поднимать голову и смотреть ему в глаза – она не знала точно, почему. Но, когда он привычным движением присел рядом с ней, она волей неволей взглянула на него.
Раньше, когда он делал так, их глаза оказывались на одном уровне. Она помнила это – помнила, как он касался ее носа своим, когда она еще была ребенком.
Теперь она выросла, и он, присев, смотрит на нее снизу вверх, и она может разглядеть каждый изгиб его рогов.
- Ты можешь вернуться сейчас, – сказал он. – Просто поверни на восток, и я готов проводить тебя к Учителю.
- Нет.
Она была там, когда это началось, и она будет там, когда это закончится. Она должна знать – что значит, воевать с богом. Что значит – страдающий бог. Ведь если песцы правы, бог лисов страдает.
Она раньше не представляла, что богам может быть больно. Учитель – единственный бог, которого она знала, и он был всем для нее, а она была просто смертной его дочерью.
Отец – совсем другой. Или просто Отец – искреннее? Или просто она никогда не понимала своего Учителя, и тогда получается, это она была недостойной дочерью, а не он – плохим создателем.
Она должна разобраться, можно ли вообще использовать «плохой» и «хороший» по отношению к богу – или они выше этого?
- Я должна понять его, - сказала она оленю.
И отшатнулась, когда он потянулся к ней носом.
- Хорошо.
Он поднялся – высокий и неприступный, как всегда, и подошел к Льдистой Искре.
Шорох не спрашивал Мур больше.
Передумал ли он, или забыл, Шелест не знала. Только все беспокойнее подрагивали хвосты у котов, когда они приближались к границе земель песцов. И белело небо, затянутое ледяным туманом, и кружились в безумном танце снежинки.
- Что-то мне не хочется туда, - махнул хвостом Шорох.
Порывы ветра уже трепали их волосы. Шелест придерживала шапку, уже понимая, что если ветер останется таким же до самого царства Отца, она вряд ли сумеет ее сохранить. Они вряд ли сумеют дойти.
- Давайте переночуем тут, а завтра уже...
Льдистая Искра не закончила, так же настороженно поглядывая вперед и кутаясь в свои одежды. Удивительно, что было холодно ей – живущей в вечной зиме, и Шелест не удержалась спросить об этом.
- У нас были и лето, и весна, - улыбнулась песец.
Льдистая Искра всегда улыбалась, говоря с нею, поняла сова. И еще поняла, что все равно ее не любит.
- До того, как Отец вернулся.
До того, как вернулся Отец, лето было у всех, даже у оленей (хотя почувствовать разницу между их зимой и летом только они сами и могли), но вот Отец вернулся, и что теперь делать?
Шелест знала, что остальные тоже понимают это – они не могли просто запереть бога там, где он запирал себя сам. Не только потому, что без бога лисы превращались в диких – а потому что они просто не сумели бы.
Неужели раньше, когда Отец еще был со своими детьми, и Мама-кошка еще не спала, в мире царила вечная зима?
Или...
Или дело не в нем, и не Отец виноват?
Но тогда – имеет ли вообще их путешествие смысл?
Больше всего ее беспокоило, задавали ли другие себе те же вопросы. Не Мур – она понимала, что Мур ни о чем не думает, кроме спасения Осеннего Листа, и даже не лисы – они оба были слишком сильно связаны с ним же. А другие?
Она едва не рассмеялась сама с себя, внезапно осознав, что других в их компании не так уж и много. Вот только она с Высоким Перевалом – они оба должны понимать, что их предприятие обречено на смерть, но она готова на многое ради знаний и помощи Мур, а олень – кто знает, что происходит в его голове?
Шорох не может понимать, он, кажется, даже не знает сам, зачем идет с ними. И Льдистая Искра – Шелест даже не уверена была, что девочка-песец пойдет с ними дальше, а не просто служила проводником по землям сородичей.
- Что ты собираешься делать завтра? – спросил Северный Ветер, устраиваясь у костра.
Очевидно, вопрос, как далеко зайдет песец, волновал не только Шелест.
Белокосая девушка тоже присела у огня, и положила жезл себе на колени.
- То же, что и вы.
- Ты нам дальше не нужна, - сообщила Мур.
И это был первый раз, когда она обратилась к песцу напрямую.
- Я проведу вас к Отцу быстрее, чем, если вы пойдете сами.
- Уверена, с этим и Высокий Перевал справится.
Льдистая Искра спокойно улыбнулась. Может быть, по ее мнению это должно было разрядить обстановку, но Мурлыканье только прижала к голове уши и шумно, со свистом, вдохнула.
- Давайте просто решим это завтра?
Еще одна улыбка.
- Или вы хотите, чтобы я ушла прямо сейчас?