Мур, судя по взгляду, именно этого и хотела. Но кошка ничего не сказала, и разговор затих сам собой.
У границы земли песцов было ощутимо холоднее. Слушая далекие завывания ветра и кутаясь в одеяло, Шелест с трудом представляла, как отправится туда утром. Как они будут еще искать Отца. Перебираться через горы. И постараются не умереть с голоду и не замерзнуть за это время.
Конечно, у них были одеяла и теплые вещи, а еще была магия – пусть даже лисы умели чаровать виспов на очень непродолжительное время. И все же – единственный из них, кто привык к таким холодам – Высокий Перевал. А остальные что?
- Почему ты не спишь?
Он оказался рядом так незаметно, что она вздрогнула – и подивилась, как не заметила его движения.
- Потому что волнуюсь.
Смотреть на оленя все еще не хотелось. Мур спала, едва слышно мурча, и спали, кажется, лисы. Даже Льдистая Искра уснула, а Шорох сопел, смешно дергая ухом. А она все сидела и гадала – что будет завтра, и как они справятся с холодом.
- Спи, а волноваться оставь нам.
Сова сердито поджала губы.
- Кому это, вам? Мур слишком занята спасением Осеннего Листа чтобы думать о наших жизнях. Для Янтарной Осени мы вообще вряд ли что-то значим, а Северный Ветер... Ты не хуже меня знаешь, что это он и пошел туда первым.
Он потянулся к ней носом. Снова. Неужели он думает, что сможет успокоить ее так просто?
- Шорох еще ребенок, он не понимает.
- Ты тоже еще ребенок.
Вот оно что.
- Ну тогда... Тогда Льдистая Искра тоже ребенок, и...
И ты не можешь ее любить.
Вот что ее волновало. Она знала, как олени выбирают пару – она знала, что если он выберет эту красавицу, то просто заберет ее к себе, и дальше для него начнется совсем другая жизнь. У него будет жена – он останется со стаей до смерти, потому что женатые олени уже не путешествуют. Он никогда больше не придет в совиный лес, а если даже она придет к оленям в гости, он будет стоять рядом со своей женой, и она не посмеет говорить с ним, как раньше.
Вот что ее беспокоило. Льдистая Искра была всего на пару лет старше нее, и если он может выбрать ее как свою пару, то не смеет касаться своим носом совы. А если Шелест для него ребенок, то не должна ли и песец быть им же?
- И она тоже не понимает.
- Да.
- Остаюсь еще я.
Когда он протянул руку, она осталась на месте, и он взъерошил ее волосы. Ей показалось, что его рука – чистый огонь, и ее тело сейчас расплавится, лицо загорелось как бумага, так сильно и больно стучало сердце, что она едва не заплакала, но.
Но он убрал руку, и она не пошевелилась. Ему можно было делать это, пока он говорил, что Льдистая Искра – ребенок, и она верила, что он не выбрал ее себе в пару. Пока он был все еще – ее.
- Мы не можем ничего сделать с богом, - прошептала Шелест. – Если он захочет убить нас, он убьет.
- Вот почему я хочу, чтобы ты повернула назад.
- Но я не могу.
Он фыркнул.
- Ты уперта, как... Как кошка.
- Ну, может быть немного. Учитель всегда говорил, что надо быть настойчивой, когда идешь за знанием.
Учитель никогда не говорил, что воспользуется ею, чтобы говорить с Мур, никогда не упоминал, что может использовать ее тело, но разве... Разве это не было естественным? Он был ее создателем, частичка его была во всех его детях, только она раньше не задумывалась, что именно это значит.
- Я это учту. Тогда мы просто пойдем туда, заберем нашего лиса и вернемся.
Он снова потрепал ее по волосам.
- Я обо всем позабочусь.
Она невольно улыбнулась.
- Как позаботился о запасном одеяле на случай, если кто-то потеряет? Очень предусмотрительно.
Она смеялась, но именно предусмотрительность оленя помогла, когда Шорох остался без своих вещей.
- Вообще-то, - произнес Высокий Перевал, поднимаясь и возвращаясь к себе. – Вообще-то я взял его для тебя. На всякий случай.
И ушел спать.
Восстановив дыхание, Шелест тоже устроилась рядом с Мур. И спала, впервые за долгое время, спокойно.
Глава 20. Лисы встречаются
Их было четверо, и они называли себя братьями и сестрой. Кошка и лис, сова и олень. Их было четверо - три луны и одно солнце мира, где они творили. Они созидали, принося жизнь в мертвую плоть, они лепили детей своих по образу, что показывало им отражение. Они были богами.
- Мы были детьми.
Белый лис сделан из холода. Косы – мороз, одежда – снег, лицо – лед. Чистая зима, облаченная плотью.
- Мы пришли сюда, еще толком не понимая, а потом сделали вас. Вы были... Не такими как мы. Наверное, было наивно ждать, что вы станете нам друзьями, но, думаю, Она чего-то такого и ждала. Только вы оказались очень хрупкими.