- Сколько времени я спал?
Мур еще жива, все еще живы. Прошел ли месяц или меньше? Может быть, полгода? Неужели так долго?
- Вечность?
Отец умеет шутить? Осенний Лист смотрит на бога, но на белом лице нет улыбки. Он всего лишь спал, но уже скучает по своей кошке, хотя ладонь еще помнит ее прикосновение. Что именно тогда чувствует Отец? Отчаяние?
Надо его спросить, но почему-то не хватает смелости.
- Четыре года, - говорит бог.
Пропасть – вот что это такое. Пропасть между ним и Мур, четыре года, за которые она успела прожить жизнь, а он – навсегда остаться в том моменте, где она держит его за руку.
- Это похоже на отчаяние? Жить без нее? Злость, что она ушла?
У Отца глаза цвета холода, а голос похож на трение льда.
- Вот почему я говорю, что вы слишком сложные. У вас есть зависть и ревность, злость на тех, кого любишь, отчаяние.
Белый лис смотрит на рыжего.
- Мне просто не хватает ее. Это больно.
Тишина ест вечность.
- Я понимаю.
Холод почти убил их.
Тяжело было даже оленю – Янтарная Осень видела, как высокая фигура сутулилась, съеживалась, борясь с ветром, и снег налипал на рога, еле различимые в белом мороке.
Остальным было еще хуже. Лисица всерьез задумывалась о том, чтобы отослать Шороха и девочек обратно – но правда была в том, что Льдистая Искра вела их больше, чем Высокий Перевал, а сова наотрез отказалась. Что же до кота, то отправлять его обратно одного значило бы просто бросить его умирать.
Конечно, Янтарной Осени было все равно – коты могли бы и все вымереть, это ничего не изменило бы (все, кроме Мурлыканье, пожалуй, эту можно оставить и убить лично), - но Мур воспротивилась так яростно, что им не осталось иного выбора, кроме как продолжать идти вместе.
А теперь холод решил доконать их. Спали виспы – лисы использовали их так часто, как могли, и насекомые, опустев от чар, бессильно впадали в спячку, деревянными фигурками застывая на посохах. И звон бубенцов глушил голос ветра.
- Мы не доберемся до него так, - сказал Северный Ветер, когда они остановились.
Это больше нельзя было назвать привалом – они не могли зажечь костер и жевали всухомятку, и никто не мог толком спать – каждые пару часов просыпались, вставали, ходили.
Спали рядом: Мур с Шелест, Льдистая Искра с Янтарной Осенью. Не больно хотелось, но выбора не было. Лиса бы скорее легла рядом с кошкой – сладкий запах лета Мур умудрилась сохранить даже при таких обстоятельствах, - но сова и песец явно не ладили, а Янтарная Осень не собиралась выяснять причины.
От Льдистой Искры пахло не летом, а снегом. И хрустом сухих веток голых деревьев, и гадостью лишайников, что им приходилось есть. И еще – водой. Странное сочетание запахов, но все были лисе неприятны.
Пожалуй, она даже готова была спать рядом с Северным Ветром. Трус, бросивший ее брата, предатель, разбудивший бога-Отца, он был лисом, а лисы всегда ближе друг другу, чем любые другие расы. Лисы – это лисы.
К тому же Северный Ветер, в отличие от Шороха или Льдистой Искры, вызывал у нее вполне понятные чувства. Сильные чувства.
Она ненавидела его. Ненавидеть кого-то, - и это Янтарная осень знала очень хорошо, а потому не растрачивала свою ненависть, предпочитая других просто презирать, - почти так же, как кого-то любить. Становишься зависим. Становишься близок.
Она ненавидела Северного Ветра, и поэтому, если бы ей пришлось спасать кого-то из их отряда, она выбрала бы серого пса, не раздумывая.
После Мур, конечно. Не потому что она кошку любила или ненавидела, а потому что это была кошка ее брата. Брат испытывал к ней чувства (наверное), а чувства брата были важнее нее. Как всегда.
Она была здесь только из-за него. Из-за рыжего шамана, ее брата, ее единственного родственника, ее единственной причины на все. Она была здесь для него, была в совете короля лисов для него, была жива для него – иначе зачем, если тебя бросили даже родители, и ты никому не нужна? Она не была нужна – даже им, но оставался еще Осенний Лист, а Осенний Лист, она знала, не может позаботиться о себе сам. Осенний Лист не сумеет играть в политику, как требуется от наследника их рода, не будет изворачиваться и интриговать, не станет грозой на дуэлях. Не ее добрый брат.
Но ведь кто-то должен был? Если не Осенний Лист, то она. Она тоже не умела, но выбора не оставалось – пришлось научиться. Она стала для него щитом от короля и столицы. Было даже забавно, когда не было так изнурительно.