Северный Ветер торопливо загасил костер и поднял посох.
Чары снова работали – уже лучше. Здесь было холодно – холоднее, чем когда они шли в сторону совьего леса, - но все равно теплее, чем в снежной тьме. Тогда они могли умереть. Они должны были умереть – если бы не волки.
Отец спас их. Отец отпустил их. И Отец преследовал их.
Вот и не верь потом, что все лисы – сумасшедшие.
Река замерзла. Выходя из леса, Мур почти дрожала – она сама не понимала толком, что опасается увидеть, но увидела только черные деревья и замерзшую реку. Мост погребло снегом – по нему явно никто не ходил с тех пор, как прошли они.
И Шорох.
Невольно кошка оглянулась на Льдистую Искру. Песец не отдала лук. Никто и просил ее об этом, но девушка прижимала оружие к себе и спала с ним рядом.
- Я нашла его.
Другим вечером возле Мур села Льдистая Искра. Хвост тут же задергался, и кошка прижала его ногой – с песцом она поговорить хотела.
- Я нашла его там, когда увидела волка. Просто лук.
Льдистая Искра посмотрела на свое оружие – лук и жезл охапкой. Стрел у нее не было, да и вряд ли она умела стрелять.
- Я его бросила?
Это я его бросила, хотела сказать Мур. Это она должна была остаться – он же был ее родичем. Он был котом!
- Лук просто лежал на снегу. Я звала его, но я думаю...
Его убили снежные волки. Он потерялся и замерз. Они бросили его, и он умер.
Наверное, подумала Мур, именно поэтому она не может найти покоя. Она даже не знает, как он погиб.
Но, в конце концов, разве это важно? Шороха уже нет.
- Это не твоя вина, - сказала Мур.
Льдистая Искра посмотрела на нее. Кошка знала, что значит этот взгляд – «скажи это себе». Но она не считала песца виноватой. Она даже себя не считала виноватой.
Просто это было больно.
Снег на мосту хрустел. Осторожно ступая, Мур невольно прислушивалась к этому хрусту – и уши беспокойно дергались.
Она шла первой, за ней – Янтарная Осень. Очень хотелось оглянуться и найти Осеннего Листа взглядом, но кошка сдержалась. Ей все время этого хотелось – смотреть на него, убеждаясь, что он все еще здесь, держать его за руку, говорить с ним обо всем, что произошло за эти четыре года. И все равно она избегала его. Он, впрочем, тоже не особо навязывался.
Мурлыканье посмотрела на другой берег. Впереди ждал ее дом, и она возвращалась с успехом – на этот раз. Если можно было назвать успехом то, что за ними гнался холод. Но холод и так терзал весь мир, а она спасла Осеннего Листа, сделал, что хотела и...
И что? Задумавшись, кошка замешкалась, и Янтарная Осень случайно задела посохом ее плечо.
- Что?
Мур обернулась – остальные отставали от них на несколько шагов.
- Ничего, - помотала головой, отгоняя глупые мысли. – Просто думала.
Янтарная Осень вздохнула.
- Очень хочется сказать что-то вроде «кошкам это плохо дается, я смотрю».
- Что? – не поняла Мур.
Она все еще боролась с желанием посмотреть назад чуть дольше. Увидеть рыжего лиса. И белую пелену за плечами.
- Думать.
- А.
Мур кивнула. Скорее своим мыслям, чем лисице, и когда та сердито рыкнула, кошка вздрогнула от неожиданности.
- Сколько можно уже? – стукнула посохом о землю Янтарная.
Остальные остановились, удивленно глядя на них.
– Надоело уже смотреть, как ты киснешь. Не кошка, а...- лиса сделала паузу, вдыхая, и закончила, - а просто коврик прикроватный!
Сзади сдавленно фыркнули. Кажется, Северный Ветер. Мур дала себе зарок выяснить и разобраться, но после. После того, как она разберется с этой золотой нахалкой.
Это она, значит, не кошка?
Уши прижались к голове. Задрожала, обнажая зубы, верхняя губа. Шипение заклокотало, забурлило, наполняя глотку, поднялось к небу, защекотал язык гнев. Хвост взбил снег ворохом, и ладони напряглись – кошка выпустила когти, невольно сжались пальцы. Еще немного – а лисица стоит, не двигаясь, но Мур то знает, как опасны ее виспы. Впрочем, какие виспы – один рывок, и она будет держать золотую за горло, не успеет лисица и посохом взмахнуть.
Она почти рванулась – но замерла.
Одно ухо поднялось – и повернулось, слушая.
Лиса настороженно подалась вперед, еще доступнее становясь для атаки, но Мур уже разворачивалась, а рука сама тянулась к стреле. Спиной к лисе – лицом к врагу.
Только потом, когда она уже наставляла лук на противника, она поняла, что произошло, и спросила себя мысленно – то, что спросили ее вслух.
- Спиной к лисам, оружием к котам?
Родной деревни почти не осталось. Десяток котов – вот и все жители, еще не уехавшие отсюда. Некоторые просто остались забрать последние вещи, другие отказались идти вовсе. Слишком старые, или слишком любящие свое место – кошки вообще не очень любили путешествия (она, конечно, не исключение, просто ей четыре года назад крупно не повезло встретить одного рыжего), и для некоторых переезд был слишком высокой ценой за жизнь.