Остальные уже отправились к Старейшей, поближе к сердцу леса. Верили ли они, что спасутся там? Или надеялись, как и сама Мур в глубине души, что, может быть, там, в старейшем кошачьем поселении, остались следы Мамы-кошки? Как бы то ни было, почти все коты ушли, и Мур, в сумерках разглядывая деревню, вдруг поняла, что грустит.
Четыре года назад она смотрела на это место и не думала, что будет печалиться. Кошки вообще, как ей тогда казалось, плохо умели печалиться, а она уходила, чтобы вернуться, и несла с собой главное – саму себя. И любовь к Маме-кошке.
Потом, когда бог отпустил ее и она вернулась, она легко покинула это место, чтобы побыть с родителями, а потом так же легко ушла от них, чтобы идти вместе с Янтарной Осенью и Северным Ветром. Она даже не вспоминала свою деревню ни разу – только то, как встретила тут рыжего пса, испоганившего ей осень (а теперь и зиму), но саму деревню, жителей – никогда.
И только сейчас, бродя по покинутому месту, Мур поняла, что любила его.
- Ты идешь?
Она вздрогнула, и только потом обернулась.
Остальных Мур оставила в своем бывшем доме. Хотелось убрать «бывший», но едва зайдя в него, она поняла, что уже не может назвать это место родным с полным правом.
Можно было ночевать в любом другом месте – многие дома остались без хозяев, и у них был выбор, можно было в кои-то веки переночевать с комфортом. Но они так привыкли друг к другу – все они, что, кажется, никто на самом деле не рассматривал такой вариант.
Шелест готова была пойти с ней, но так и не пошла, и Мур бродила в одиночестве – внезапно наслаждаясь им. До сего момента.
Обернувшись, она посмотрела на Осеннего Листа.
Был ли это первый раз, когда они заговорили с тех пор? Она не могла сказать с уверенностью, но его голос, обращенный к ней, а не к другим, казался таким непривычным, что это похоже было на правду.
И еще – он смотрел на нее. Прямо и спокойно, и она не могла сделать вид, что занята другим, не могла уйти говорить с совой, даже не могла отвернуться к Янтарной Осени. Она вынуждена была смотреть на него в ответ, и это причиняло почти физический дискомфорт.
У него все еще были глаза цвета янтаря. Конечно, они не могли измениться, но четыре года назад его волосы побелели, а глаза стали холодом – и тогда она потеряла его.
Это было как с деревней. Она ведь даже не понимала, что он нужен ей, как не понимала, что ей нужно родное место, не думала об этом, пока не потеряла их.
Но она вернулась в свою деревню. А Осенний Лист – она уже его нашла?
- Думаешь, я тут потеряюсь? – насмешливо спросила она.
Мур хорошо давался насмешливый тон. Как будто он был создан, чтобы говорить с лисом – пусть даже сейчас ей самой и казалось, что это неправильно.
- Я думаю, ты меня избегаешь, - сказал Осенний Лист и отвернулся.
Она собиралась ему ответить. На самом деле собиралась, и она уже почти придумала ответ, - почти, - но он ушел, а ответа все еще не было, и Мур просто смотрела ему вслед.
Она потеряла его. Но у нее не было смелости и не было сил, чтобы найти его, и она не знала, что ей сделать, чтобы отыскать их. Она не знала, как ей перестать злиться на себя и перестать хотеть его найти.
Ночью, впервые за месяцы и годы лежа в собственном доме, Мур долго не могла уснуть, думая об этом.
А утром они направились к Старейшей.
И еще – утром вернулся Шорох.
Глава 22. Все встречают Маму-кошку
Кошки спрятались. Сначала, когда их только встретили у моста во всеоружии, Янтарная Осень подумала, что кошки боевиты как всегда. Это порадовало ее – она на самом деле испугалась, когда увидела Мурлыканье повесившей нос, и ей меньше всего на свете хотелось увидеть таким весь кошачий род. Нет, кошки ее мира были воинами, и лисица желала, чтобы все так и оставалось. Чтоб ее мир не менялся.
Но кошки спрятались. Они все еще были храбрыми, все еще готовы были сражаться, но когда отряд вошел в селение Старейшей, лиса поняла, что их бывшие враги боятся. В прошлый раз тут почти никого не было – кошки вообще селились не слишком густо, предпочитая одиночество. Теперь же куда ни глянь, были коты – они ходили, сидели, говорили, бегали. Они даже улыбались, смеялись, мурлыкали. Но она видела их хвосты – беспокойные, дергающиеся. Она чувствовала напряжение.
- К такому я не готов, - прорычал вполголоса Северный Ветер, протискиваясь мимо какой-то возбужденно галдящей группки.