Как же она виновата перед ним.
- Ее нет.
Она ищет Шепота, чтобы вернуть ему брата. Она ищет Старейшую, чтобы вернуть Маму-кошку.
- Она есть, - утешает седовласая кошка.
Кошка не ходила два года с богом лисов по миру. Кошка не видела снежную смерть. Кошка все еще надеется.
- Тогда почему она не пришла?
Старейшая молчит. Другие тоже молчат, но они, Мур знает, понимают ее. Почему ее понимают лисы и сова, олень и песец – но не понимают другие коты?
- Где она спит?
Мурлыканье устала сердиться. Еще раньше, когда нашла Шепота. Тогда кот смотрел на то, что осталось от его брата, а она не могла набраться смелости сказать хоть что-то. Он благодарил ее – она ненавидела себя. Он просил ее прийти на похороны – она струсила отказать.
- Разве не должна она быть где-то здесь? Где из поколения в поколение передается власть над кошками? – выступила вперед Янтарная Осень.
Здравая мысль от лисы, хоть посыл и неверен. Старейшая не имеет власти над кошками, потому что каждая кошка только и может иметь над собой власть. Но это место и в самом деле древнее древнего – разве не уснула бы богиня именно здесь?
- Где? Под землей? – иронично поднимает бровь Северный Ветер.
Ему не успевают ответить.
- Старейшая! – кричат снаружи.
И Мур, еще не выглянув, понимает, что там. Заволакивает белым мир. И вон, снова – Отец. Рядом с ними.
Она развернулась. Еще до того, как выбежала Старейшая, она вышла, чтобы приветствовать его. Чтобы увидеть его.
- Здравствуй, Отец.
- А вот и ты, моя кошка.
Моя кошка. Он стоит посреди селения кошек, у основания ведущих в жилище Старейшей ступенек. Он – в голом лесу, среди деревьев, и нет ничего более удивительного, чем это, для нее сейчас.
Он здесь не дома. Но скоро его дом будет везде.
- Мурлыканье, - улыбается бог.
И она отзывается утробным рычанием.
Раньше ей казалось, что она больше не благоговеет перед богами, но вот он снова перед ней (или она – перед ним?), и кошка не может бороться с желанием упасть на колени. Он – Отец. Он – бог. Он создал Осеннего Листа, и не последнее ли видится ей самым важным сейчас?
- Она не твоя!
Ей кажется, она никогда не слышала, как рычит Осенний Лист. Но рыжий лис рычит, стоя рядом с ней, они на пороге дома Старейшей, его волосы в снегу, и вместо того чтобы думать о боге она отчего-то думает о том, как бледна кожа ее лиса.
Что он чувствовал эти четыре года? Что думал? Вспоминал ли о ней? Или, может, отчаялся? Вот что она должна была спросить у него, а она потакала своим страхам и избегала его.
- Моей кошки нет, так что я, пожалуй, возьму твою, - полушутливо произносит бог.
У Осеннего Листа больше нет посоха, но кошка слышит звон бубенцов. Может быть, это ветер, треплющий волосы, звенит бусинами в рыжих волосах, а может, ей просто кажется. Но она чувствует, как закручивается в вихри воздух – она чует чары, она может узнать его заговоры.
- Или, может, я заберу тебя. Ей это понравится.
Он имеет в виду ее? Мур бросает быстрый взгляд на Осеннего Листа. У него нет посоха, но он может чаровать. У него нет виспов – остался только один, ее изумрудный жук, но что этот один против тысяч снежинок? Что они все против зимы?
- Не заберешь.
Не снова.
Позади нее стоит Старейшая. Вокруг них – коты. Она видит, как они собираются – десятки и сотни котов, стянутых сюда холодом, они стоят плотным кольцом, глядя на бога.
А он – он чистое среди белого. Под его ногами – вьюга, в его голосе – мороз. Он – Отец, так почему они все еще не пали перед ним ниц?
- Пожалуй, не тебе решать, возьму я с собой свое дитя или нет.
Ее уши лежат на голове, а хвост бьет по ногам. Пару секунд она не может ответить, потому что горло сжимают охотничьи спазмы. Хочется рвать. Пусть даже бога.
- Пусть забирает! – в этот момент говорит кто-то.
И этот голос отбивается эхом, словно они не в лесу – в пещере. Эхо бьет сотни раз, и каждый раз – в нее.
Осенний Лист рядом с ней деревенеет.
- Пусть забирает. Он лис, это их дела.
Кто-то соглашается. Гул бежит по толпе, как волна. Кто-то спорит. Кто-то молчит.
- Он чужой нам!
- Он лис!
- Пусть лисы с лисами и разбираются!
- Лисы – враги!
Бог смотрит только на нее, но зима – его глаза, и зима смотрит на всех. И все-таки лицо бога обращено к ней, и именно ей говорить. Именно ей отвечать. За всех.
- Мур, - тихо, едва слышно зовет Шелест.
Кошка оборачивается к ней. Желтые глаза совы светятся как солнце. Сова качает головой, но что это значит? Не отдавай его? Не борись?
- Давным-давно жили три брата и сестра, – выдыхает Льдистая Искра. – Они... любили друг друга.