Мур вскочила. В лесу что-то скрипнуло – и только тогда, только в этот момент кошка поняла, как неестественно тихо было до этого.
- Я не хочу здесь ночевать.
Судя по лицу, лис был согласен. И все же произнес:
- Идти ночью тоже не лучшая идея.
Кошка невольно оскалилась. Все вокруг нее, от звуков до запахов, от того, что она ощущала, до того, что она видела, вызывало у нее желание оскалиться. Желание шипеть, взвыть до дикой ноты. Желание бежать.
- Здесь воняет, - сказала она, выбрав из всех причин ту, что могла бы быть понята лисом.
Он кивнул.
- Ты чувствуешь?
Мур не стала отвечать. Она все еще не хотела представлять, как пахнет ему, если даже для нее этот запах слишком резкий.
- Я здесь ночевать не буду, - просто сказала она.
- Да. Я тоже. Но осмотреть второй этаж хочу.
Это она могла принять. Еще минуты – вместо часов. Это можно было пережить.
- Идем.
- Тебе лучше остаться здесь.
- Я уже оставалась, - она даже шипеть на него не стала. – Ты слишком медленный.
Едва не добавила «И глупый». К чему это пришло ей в голову? Псы и так глупые, что уж тут говорить.
- Хорошо.
А вот идти вдвоем было глупо. Она и сама это понимала. Но оставаться снаружи, рядом с телом двуногого, чье лицо было в шерсти и пахло неправильным миром? Нет уж, увольте.
- Птицы снова болтают.
Это странно успокаивало. Впрочем, учитывая их поразительное молчание ранее, это могло что-то да значить.
Лис, видимо, тоже об этом подумал. По крайней мере, спрашивать ничего не стал. Просто кивнул и пошел внутрь.
На первом этаже царил легкий бардак. Пыль в углах, разбросанная мебель – признаки необитаемости, но слишком легкие, поверхностные признаки. Стойка у стены блестела, как новая.
- Если бы тут на самом деле никто не жил все время, тогда...
Лис кивнул еще раз, когда она это сказала. Он понимал то же, что и она – природа слишком мало взяла в этом доме. Природу в этот дом не пустили.
Они молча обошли первый этаж, заглянули на кухню и проверили очаг. Он был холодным, но на столе остались следы недавней трапезы. И еще...
На кухне лиса все-таки вырвало. Она отскочила, вышла в общий зал. Посмотрела на лестницу – одной идти наверх не хотелось.
- Извини, - сдавленно сказал Осенний Лист, появляясь из кухни.
- Там воняет.
Не сказала «Я все понимаю» - просто не было нужды.
На втором этаже ощущение присутствия было сильнее. Здесь тоже была пыль – и тоже часть мебели сломана. Но они шли по коридору, заглядывая в каждую комнату – одни были заперты, другие открыты. Дверь на одной слетела с петель.
- Здесь жили.
- Вроде того.
В самой большой комнате, вероятно, самой роскошной когда-то давно, было даже постельное белье. Не настоящее белье, просто куча тряпья, сваленная на кровати, но ткань – когда Мур нашла в себе силы подойти и коснуться ее, сдерживая рвотные позывы, – оказалась хорошей. Сквозь несколько слоев грязи и пятна засохшей крови на ней даже угадывался узор.
Мур присмотрелась.
- Чертополох.
Обернулась к Осеннему Листу. Тот стоял, прислонившись к дверному косяку, и цвет его лица напоминал не осенний, а вполне себе весенний, бледно-зеленый листок.
- Это что-то для тебя значит?
Кошка задумалась. Чертополох значил что-то, как и другие цветы, которые ее народ вышивал на детских покрывальцах, но значил ли что-нибудь этот узор в данной ситуации, или просто значило что-то его наличие?
- Это покрывало кошек, - сказала Мурлыканье подошедшему лису.
И на всякий случай отступила в сторону.
- Может, тебе лучше постоять у окна?
Лис хмыкнул. Кажется, он собирался огрызнуться – она именно так бы поступила, посмей какой-то пес давать ей советы! – но вместо этого молча отошел к окну и распахнул его. Дышать сразу стало легче.
- Итак, у них лисьи уши и кошачье покрывало, - медленно, стараясь не дышать глубоко, произнес Осенний Лист.
- И хвост лис.
- И шерсть на лице.
- И на руках... - Мур замялась. – На лапах.
- И еще нос.
- Влажный. Холодный.
Они переглянулись. Желание сбежать вниз сейчас же, выскочить из этого дома и уйти в лес стало еще сильнее. Уйти в лес, где говорят о своем птицы, и не пахнет, совсем не пахнет чем-то незнакомым, чем-то чужим, чем-то...неправильным.
Но она была здесь, а перед домом лежало тело. Тела.
Лис стоял у окна, вдыхая вечерний воздух, щедро замешанный на вони лежавшего внизу существа, и Мурлыканье продолжила осмотр сама. Время от времени она поглядывала на спутника, гадая, что держит его здесь, и почему он тоже смотрит на нее – быстро и мимоходом, словно проверяя, в порядке ли она. Мур бы подумала, что он беспокоится о ней, но это было глупо. Скорее уж он боялся – как и она.