«Мне страшно».
Она повторяла это себе, пока ее тащили вниз, и еще повторяла, пока он тянул ее за собой за руку, когда он вел ее, и ее не злило, что он держит ее, словно котенка – потому что он был живой. Она повторяла себе это, пока запах не кончился, пока свежий воздух не ударил ее по носу, пока не закружилась голова. И уши снова дернулись, хвост задел ногу лиса, и она открыла рот и зашипела, шипение перешло в крик, и она продолжала кричать, когда ее нос уперся в рыжие волосы, продолжала кричать и царапаться, хотя когти застревали в плотной ткани бурнуса, продолжала кричать, пока не насытилась тем, что может. Может сделать это.
Потом ее усадили на собранную ногой кучу листьев, она упала в них, больно стукнулась о землю, листья шорохом окружили ее, а лис отошел на шаг – осторожно, медленно, словно готовясь снова приблизиться.
Уши ее прижались и выпрямились, прижались сильно-сильно, задели волосы, и снова встали домиком. Несколько раз, будто разминаясь. Хвост ударил по листьям. И лег тихой змейкой. И зашуршал, быстро-быстро, и раскидал листья, и полукругом замер у бедра. И так несколько раз – удар, тишина. Удар. И снова тишина. Так котята впервые шевелят лапами. Так она шевелила хвостом и ушами – невольно, неосознанно, не контролируя себя. Ее мозг сходил с ума, ее мозг кричал одно только «страшно!», и она верила ему.
А лис стоял рядом.
- Я должен вернуться туда, - сказал он.
Она немного успокоилась, и ее уши больше не дергались хаотично. Она сидела, глядя на листья, на темную землю, на выплывшие на небо луны. Она смотрела куда угодно, но не смотрела на него, а он стоял рядом, не разводя костра, и ждал.
- Я должен похоронить ее.
Должен?
Это она должна была вернуться. Это она должна была поднять то, что осталось от одной из ее народа, собрать его голыми руками, пачкаясь в чужой крови, отнести груду мяса и кожи, похоронить это все, потому что после пятен огня, оплывших свечей – после всего этого сжигать это тело было бы преступлением.
Она должна была сделать все это, потому что за те краткие мгновение, что ее мозг осознавал, что случилось, она успела понять, что именно этого хотела бы, если бы...если бы она...если бы ее...
«Мне страшно!»
«Мне страшно, и я не хочу думать об этом» - сказала она себе.
- Это должна я, - сказала она лису.
Он не покачал головой. Он мог бы, он мог бы рассмеяться, напомнить, как тащил ее через лес, как она кричала ему в плечо, как она хотела плакать, но не сумела и просто царапала его плечо. Он мог бы напомнить ей, и она бы бросилась на него.
Но он не покачал головой и не напомнил.
- Я вернусь и похороню ее. Ты останешься здесь и приготовишь ужин.
Она вспомнила, как он отложил зайца перед тем, как войти в здание. Она вспомнила и открыла рот, чтобы спросить, потому что готова была послушать его.
- Будет каша.
Он снял котомку и передал ей мешочек. Плотный, но небольшой.
- Завтра подстрелишь что-то еще.
В ее руки перешел и котелок. Она подумала - как же хорошо, что он не снял котомку. Почему-то ей показалось, что если он снял котомку в том доме, то ее пришлось бы там и оставить.
- Я скоро вернусь.
- Не...
Она хотела сказать «Не уходи», потому что впервые в жизни она, кошка, что видит в темноте, не хотела быть в темноте одна, но она была кошкой, она не была слабой, и она сказала:
- Не сжигай ее.
- Я не собирался. Я похороню ее как следует. Отойду от этого дома в чистый лес.
И она не спросила, что значит «чистый». Она понимала.
И когда он вернулся, она сидела у костра. Котелок уже стоял рядом, каши было мало, но она не пошла искать ничего больше в ночи, просто села ждать его, хотя через час у нее громко забурчал живот, и старалась не смотреть в ту сторону.
Старалась, но все равно то и дело смотрела, и, только увидев зарево, поняла, как далеко они ушли. Она еще подумала, что глупо жечь костер в таком месте, что он зря так светит своими чарами, подумала и отмахнулась, придвинулась к огню и уставилась в рыжее пламя. И ни на секунду не усомнилась, что он не спалил тело в том огне, что полыхал вдалеке, ни на мгновение не усомнилась в нем и просто ждала.
И когда он вернулся, она сидела у костра. Осенний Лист пришел, она услышала его издалека, она увидела зеленую искру виспа, который прилетел первым, покружил у костра и уселся ей на плечо.
За виспом появился сам лис, и она шикнула на него, щелчком сбивая виспа с плеча.