И чем дольше жил шаман, чем больше помогал, тем больше колец собирал. Даже виспов лисы не создавали – они звали их, и висп приходил или не приходил, потому что у колдовского жука свои интересы, и он может еще и не захотеть служить тебе.
Он носил с собой свое прошлое. Он мог назвать каждую бусину – вот эта, цвета огня, дар отца. Или вот, желтоватый янтарь, чистое золото – как мамины волосы, и мама сняла эту бусину со своей косы, чтобы передать ему. Одна досталась красавице Янтарной Осени, а одна – ему. А вот эта, темно-коричневая, как раз получена от Янтарной. Как и еще две – красные, рубиновые. Где она их только достала?
Или вот эта, белая, жемчужная. Эту стоило бы выбросить, утопить в озере и забыть, как забыть стоило и того, кто отдал ему ее в знак вечной дружбы. Он уже и держит бусину над водой, но он слаб, и он кладет ее к остальным. Не потому что шаманьи законы предписывают хранить все бусины, как хранит лис все свои воспоминания, а потому что слаб. Потому что выкинуть он ее все равно не сможет.
Мурлыканье молча бросает на него взгляды. Любопытствующие, заинтересованные.
Он кладет бусину к остальным, и вид у него, наверное, очень красноречивый, потому что кошка скользит в его сторону, опускается на землю рядом с бурнусом и смотрит на бусины широко распахнутыми глазищами. Круглые зрачки-луны даже пугают немного, когда она переводит взгляд с украшений на него – и обратно.
- Это защита, так?
- Да.
Она устраивается на земле удобнее, мостится, обвивает хвостом ноги и застывает изваянием. Ночной лес и кошка на берегу ручья – вот уж чего с ним не было никогда, и чего он никогда не хотел.
- Мне матушка говорила когда-то. Я и забыла.
Она подозрительно вскидывается.
- А чего снимаешь тогда?
- Голову мою, как ты и хотела.
Простужусь и умру, захотелось вдруг добавить, хотя подобные глупости не приходили ему в голову со времен далекого детства. Простужусь и умру, а ты еще поплачешь.
Но она не поплачет, конечно. Да и он не умрет – высушит волосы чарами, да и все. Вот уж точно, лезут всякие глупости.
- Мог бы так сполоснуть, не снимая.
Он и сам знал, что мог бы. Но ему хотелось смыть запах полностью – смыть и забыть. И еще.
- Это как, знаешь, воспоминания перебирать. Иногда хочется, понимаешь?
- Не понимаю.
Она распахнула глаза, кажется, еще шире. Уродилась же с глазами-озерами.
- В смысле, понимаю то, что ты говоришь. Но не понимаю, зачем это.
- Откровенно говоря, зачем мне это, я и сам не понимаю.
- Лисы, - глубокомысленно заключила Мур.
И он мысленно с ней согласился. Лисы. Сейчас он даже немного – только совсем каплю! – завидовал ей. Ему бы пойти налегке, взять нить и вышить новые чары. Ему бы нанизать на посох новые колокольчики. Ему бы услышать новую песню.
Но посох звучит по-прежнему. И бусины в волосах те же самые. И они останутся теми же, и он, много лет спустя, будет снова и снова снимать белый жемчуг и злиться. И обзывать себя глупцом, и ненавидеть, и гадать, быть может, совсем в глубине души гадать – нет ли в том его вины. Не мог бы он остановить, предупредить, помочь чем-то? Но он уже не помог, и ему гадать до конца своих дней.
Конечно, всегда есть возможность умереть в скором времени.
Он невольно улыбнулся. И в самом деле – лисы. Не встретить он Мурлыканье, ему бы и в голову не пришло, что может быть иначе, чем у него. Но ведь может быть – вот оно, иначе, сидит, любопытствует.
- А ты не скучаешь по дому?
Она хлопнула глазами. Задумалась, видимо.
- Да мы ж только два дня как ушли.
- А вообще?
Кошка пожала плечами.
- Ну, пока не очень. А там посмотрим.
- Ясно.
- А ты скучаешь.
- Просто вспоминаю часто.
- Вспоминай реже.
- Вот это, - он указал на бусины, - мне подарили мои друзья и семья.
- Много же у тебя друзей.
Она не шутила. Он даже всмотрелся в ее глаза, но в них не было ни капли веселья. Обычная констатация факта. Так говорят о том, что совершенно не понимают, и она не понимала его, а он не понимал ее. Но сейчас, только сейчас ему очень хотелось понять.
- На самом деле, нет.
- А посох?
- На посохе тоже украшения, которые мне подарили. Отдали в уплату за помощь. Передали в наследство.
- Это...
Мурлыканье замялась, словно раздумывая, и закончила:
- Это как таскать свой дом с собой все время.
- Вроде того.
- Тогда у тебя нет поводов скучать.
- Думаю, ты права.
Она дернула ухом.
- Да я точно права.
- Точно.