Он мог бы убить кошку. Он мог бы приказать снежинке распахнуть илы, и кошка упала бы с пробитыми легкими.
Он не стал делать ни то, ни другое. Снежинка торопила их – он надеялся, что они догадаются, что надо спешить. И еще снежинка заставляла его бояться – его непослушное дитя. Снежинка могла контролировать рыжего лиса. Рыжего лиса, которого она так отчаянно звала.
Отец напал на Мур, и это его раздражало. Он никогда не думал, что будет чувствовать именно это к Отцу – раздражение и бессильную злость, желание не колдовать, а попросту врезать посохом. Примитивные порывы.
Он и вовсе никогда ни к кому такого не чувствовал. Даже к тому, за кем гнался – даже к Северному Ветру. Даже к предателю – ни разу. А вот к Отцу, по отношению к которому даже думать о злобе грешно – да.
Потому что Отец напал на Мур?
Но при чем тут кошка вообще.
Осенний Лист подхватил спутницу одной рукой и, оставив посох стоять самому по себе, опустил ее игольчатый ковер. Юная сова деловито опустилась на колени рядом и положила смуглые пальцы кошке на шею.
- Пульс есть.
Конечно, он есть!
Он подавился рыком. Этот рык, волной поднявшийся из глубин, оказался таким неожиданным даже для него самого, что лис едва не закашлялся. Он склонился над кошкой, глядя на маленькие смуглые пальчики на ее коже, и бессильная злость волнами билась о берег его сознания.
На кого он злился?
Сова убрала пальцы, и воздух вырвался сквозь его плотно сжатые зубы. Он перевел дыхание – сейчас не время было злиться и бросаться на тех, кто хотел помочь. Это все Отец и его снежинка. Это все Северный Ветер и его глупая идея вернуть Отца. Это все...
Это все он сам и его нелепое желание повести Мур с собой.
- Она жива.
Юная сова положила руку ему на плечо. Она не мигала, и сочувствие на ее лице казалось неестественным, но само его наличие, этого сочувствия, отрезвило его.
- Я знаю.
Это снежинка. Это он. Это кошка, которая не должна была идти с ним, но была слишком любопытной и слишком...ответственной, пусть даже это слово меньше всего подходило ее племени.
- Она и раньше все время теряла сознание?
- Не думаю, что до встречи со мной она вообще знала, что это.
Сова кивнула.
- Похоже, вы много нового друг другу открыли.
Например, чувство ярости. Ведь ему именно этого не хватало всю его жизнь.
- Много.
Просто он пока не может сформулировать, что.
- Полагаю, ее заколдовал не ты.
- Нет.
Это Отец. Это тот, кого он уважал больше даже, чем родных родителей, и кого теперь ненавидел больше, чем вообще мог себе представить.
Он не мог сказать ей это. Или мог?
Что совы знают о своем создателе?
- Давай отнесем ее к Учителю.
Сова перевела на него взгляд желтых как мед глаз.
- К Учителю? Ваш бог... с вами?
Мама-кошка спала. Отец-лис утерян. Ему говорили, что остальные расы сохранили более тесную связь с теми, кто их сотворил, но... Но он умел мерять мир только теми мерилами, что были у него с рождения, и очевидно, что они не подходили, когда имеешь дело с кошками или совами.
- Конечно.
Осенний Лист задумался. Они шли против бога, и вряд ли создатель сов одобрит их поход – все-таки он тоже бог, а боги скорее понимают друг друга, чем своих детей. С другой стороны, Мур второй раз за день утаскивало во тьму, и если кто-то и мог защитить ее от Отца, то скорее другое божество, чем он сам. Он-то богу не соперник. Пусть даже это и злит так сильно, что он готов наорать на юную сову, схватить Мур и сбежать ото всех.
Глупое, кстати, желание. И бессмысленное.
- Он может помочь.
- Похоже, только он и может помочь.
Она смерила его еще одним взглядом. Желтые глаза светились во тьме ночного леса – как две из трех лун на черном небе. Снежинки, которые внезапно закружились над кошкой, исчезли, словно ее тело впитало их, как земля воду. Он молил бы, если бы знал, кого, чтобы Отцу было просто любопытно играть с ними – и чтоб ему не пришло в голову убить Мур. Но даже если это всего лишь игра – даже если так, кошка лежит тут, и ее дыхание срывается еле слышным шепотом воздуха. И ей нужна помощь.
- Веди, - решился лис.
И подхватил кошку на руки.
- Чтоб я еще раз пошла с тобой... Да чтоб я хоть еще раз!
Трехцветная гостья злилась. Он пригласил ее в свои снега, но она не могла его увидеть – не хотела или не сумела, и продолжала сотрясать его тихий белый мир проклятиями и возмущенными возгласами. Было даже немного забавно.