И она кланяется. Пусть даже ее мутит, когда она наклоняется, и лис помогает ей выпрямиться (позже надо ему по рукам надавать за постоянное лапание!), она кланяется ему, потому что это то, что должно сделать. У нее нет желания упасть перед ним на колени, как было с Отцом, потому что – и она понимает это сейчас, - его сила, пусть и сродни силе белого лиса, немного иная.
Потому что он – Учитель, всплывает еще одно знание, некогда вбитое матушкой в ее пустую голову. Он Учитель, а Учитель – не Отец. И не Мать.
Боги тоже бывают разные.
- Вам обоим будет лучше отдохнуть. Вы получите здесь еду и вещи, которые вам могут понадобиться.
- Вы поможете нам?
Осенний Лист звучит удивленно. Ну конечно, они идут за тем, кто хочет вернуть Отца своему народу. Значит, они идут против белого лиса.
- Я позволю своему народу содействовать вам.
- Вы считаете, что мы поступаем...верно? Тогда вы должны были задержать Северного Ветра!
Так вот как его зовут. Лиса, за которым гонится Осенний Лист. Лиса, который является их врагом. Или нет?
Рыжий лис смущенно замолк, видимо, постыдившись своей горячности. И правильно. Пес, не умеющий себя вести. Мур бросила на спутника осуждающий взгляд, но он ее, конечно же, не понял.
- Я сделал для твоего друга то же, что и сделаю для тебя.
Друга? Наверное, бог считает всех лисов друзьями, возможно, он их даже с трудом различает – что за дело Учителю сов до чужого народа. Но лицо Осеннего Листа неуловимо меняется, и Мурлыканье, немного поразмыслив, понимает, что это выражение боли.
Боли?
Кошка невольно фыркнула. Она совсем уже перестала понимать, что происходит, а ведь она провалялась без сознания всего...сколько, кстати?
- Я не понимаю вас.
- Это было ожидаемо.
Шелест впервые подает голос. Кошка уже успела и забыть о ее присутствии, так тихо себя вела сова.
- Снова осуждаешь, - строго заметил бог. – А ведь ты тоже не понимаешь.
Шелест заинтересовано подняла глаза. На ее месте кошка бы уже испытала желание спрятаться, но сова, похоже, не боялась строгости своего Учителя.
- Я хочу узнать и понять.
- Тогда тебе стоило пойти с тем лисом, что был тут раньше.
Значит, этот Северный Ветер все-таки проходил тут. И совы дали ему все, что он хотел, а Мур и Осенний Лист опаздывают и могут не успеть. Но они тоже получат все, что им нужно.
Этот бог играет с ними?
Но Учитель не похож на игрока, не похож на скучающего. Он похож только на Учителя, но значит ли это, что он хочет их чему-то научить?
- Вы не объясните нам.
Осенний Лист устал. Она услышала усталость в его голосе так легко, как будто они шли по лесам не несколько дней, а месяцы, и она успела узнать его всего, со всеми интонациями и выражениями. Но ее это не разозлило. Она просто подумала, что он наверняка снова нес ее – и потому устал.
- Нет.
- Вы позволите нам понять самим? – спросила Шелест.
Мур и не обратила бы внимание на ее формулировку, если бы бог не указал на нее.
- Уже записала себя в команду?
- Если вы помогли лису вернуть кошку, потому что это, как вы сами выразились «необходимо для дела, которое они собираются совершить», могу предположить, что и сова им понадобится.
- Разумно.
Мур это разумным не показалось. Она вообще мало поняла, о чем они говорят – только почувствовала, что тоже устала, как и лис, и хочет спать.
Потому, когда бог предложил им продолжить завтра, она первой поплелась к выходу. Только перед тем, как уйти спать с Шелест в комнату в выделенном им на троих домике, остановилась и легонько похлопала лиса по плечу. Она не знала точно, что хочет ему этим сказать, но слишком устала, чтобы копаться в себе и решать, что первым ему высказывать – благодарность или злость. И еще она хотела, чтобы он поднял на нее взгляд, и она смогла бы удостовериться, что эта странная боль от слова «друг» ушла с его лица. Почему-то это казалось ей в тот момент важным.
Когда она проснулась, а боль в горле так и не вернулась, Мур подумала, что почти счастлива.
Солнце не проникало в окна на потолке (окна на потолке! значит, с этим народом она сумеет поладить), и лежа, она видела только ветки и шишки, ей было неудобно и твердо, а вокруг пахло хвоей. Это были чужие запахи и чужие виды, и на ее луке остался аромат девочки-совы, которая, вероятно, его несла, но Мур все равно была счастлива. Она спала и не видела снов, и ничто не жгло ее горло. И до нее долетали весьма и весьма приятные запахи.
Без труда разыскав кухню, она поняла, почему приятные запахи показались ей знакомыми – готовил Осенний Лист. На крохотной кухне без стола, зато с поразительным количеством высоконогих стульев расположилась Шелест и еще две совы – судя по внешности, отец и мать их новой знакомой. Все взирали на лиса – а когда она вошла, то и сама удостоилась того же, - внимательно и спокойно, а тот крошил травы и ссыпал в суп, отдельно называя каждую. Шелест записывала.