- Я буду ждать тебя. Если захочешь помочь и узнать, встретимся вечером у северного моста.
- Северного?
- Ну конечно. Я не собираюсь домой, я пойду дальше. Мое дело не ждет.
Она сглотнула. Уши невольно стали домиком, но спрашивать не стала. Все равно лис не ответит. Ведь наверняка не ответит.
Ей было любопытно, но... Никакая тайна не стоит того, чтобы связываться с собаками. Никакая – или?
- Иди, а то упадешь от изнеможения, - пошутил Осенний Лист.
Ни губы, ни глаза не улыбались. Только тон был нарочито легкий и почти веселый.
Она отвернулась. Если бы он хотел ей навредить, то давно уже бы это сделал. Долг требовал бежать и скорее доложить сородичам. Долг и здравый смысл, вот только...
- Мама-кошка спит? – вместо прощания сказал ритуальную приветственную фразу лис.
Она гневно шикнула. Верхняя губа сама поползла вверх, блеснули клыки. Что позволяет себе эта псина, да ему вообще о Маме-кошке и упоминать...
- Так вот, если тебе хочется, чтоб она и дальше спала, приходи вечером.
Мур спрятала зубы. Уши дрогнули, поднимаясь, и она поняла, что сердце тоже пропустило удар. Он шутил?
Лис стоял, прислонившись к дереву, и не улыбался.
Она кивнула и помчалась к реке. До вечера еще надо было успеть собрать вещи.
Лис шутил.
Или все-таки не шутил?
Шутил.
Да нет, не стал бы.
Издевался над ней и ее верой.
Ну не настолько же он глуп.
Посмеялся.
Не посмел бы.
Просто сморозил первую глупость, что пришла на ум. Хотел привлечь ее внимание.
Привлек.
Нет, пошутил.
Нет. С таким не шутят.
Примерно такой диалог проматывался у Мур в голове снова и снова, пока она ловила рыбку, наспех жевала ее полупропеченной (фу, гадость, лис еще за это ответит!) и пыталась собрать в непреходящем бардаке свои вещи.
Итак, что ей может понадобиться?
Лук, конечно же, он всегда рядом. Побольше стрел в колчан, самых качественных из имеющихся. Нож есть, и стоит прихватить еще кинжал, из старых матушкиных запасов. Уверяли, что он и с шаманом поможет справиться – а когда еще подвернется шанс попробовать?
Кроме того, одежда. Блузка хороша для прогулок, а сегодня просто первой под руку попалась. Лучше поменять ее на рубаху – плотную, но легкую, с шитым оберегом-узором, авторства, опять же, матушки. Убережет или нет, она не знала, но рубаха была отличной и удобной. Курточку тоже долой, на осень она чудесна, на теплую осень идеальна, а сейчас у нас ближе зима. Опять же, если пушистохвостый пес пойдет на север, лучше бы ей выбрать куртку на меху. И сапожки поменять.
Переодевшись в рубашку, Мур подумала и скатала себе комплект запасной одежки. Мелочи распихала по карманам одежды и сумки, перчатки нашла свои старенькие. Пальцы на них были срезаны, а кожа потрепалась, но было в них что-то родное и надежное, за что Мур их оставила, хотя давно уже купила новые.
Мур мельком глянула в зеркало, удостоверяясь, что все в порядке. Уши, покрытые рыже-черной шерстью, все еще стоят домиком – заинтересовал ее рыжий пес уж очень. Коса из каштановых локонов – совсем растрепалась, и кошка ее наскоро переплела. После чего еще битый час искала в заваленной хламом тумбочке матушкины украшения. Попутно вопрошая себя и воздух, зачем ей понадобились сушеные желуди с окраины южного леса, какую ценность могут иметь для восемнадцатилетней здравомыслящей (и никак иначе!) кошки шишки с целым рассадником насекомых и почему у нее в тумбе окуклилась гусеница. Только после того, как шишка с обитателями была выброшена в окно, а куколка бабочки бережно водружена на место, Мур наконец надела две пары деревянных браслетов – по два на каждую руку, в определенном порядке (иначе матушка... впрочем, не будем об этом, не буди лихо) и нацепила на шею старый амулет.
Амулет был старше Мур на несколько поколений и передавался в семье от матери к дочке. Красивая вещь, окутанная духом прошлого, и непонятно было только одно – зачем передавали и хранили этот самый амулет и почему его называли именно амулетом, если он, по сути, ничего не делал? Вышивка на рубахе и кинжал были пережитком старины, в которой кошки еще худо-бедно владели чарами. Деревянные браслеты символизировали четыре времени года, и резьба на них была сделана не кошками, если верить матушке, а народом лис (кстати, спросить у рыжей псины при случае) – и потому браслеты как раз и могли обладать чарами.
Амулет же не делал ничего. Даже родители на расспросы Мур только плечами пожимали и спрашивали, мало ли ей того, что амулет связывает ее с предками. Мур отвечала, что не мало, как раз достаточно, и интересовалась, может ли она при помощи этого украшения побеседовать или иным способом привлечь внимание ушедших к Маме-кошке родичей. Матушка качала головой и ответствовала, что пусть Мур попробует. Мур пробовала. И снова пробовала. Ходила с амулетом в полнолуние, капала на него росой с листка древнего клена, даже кровушкой своей мазала. Ничего не вышло, конечно же, никто к ней не пришел и ничего она не почувствовала. Но амулет матушка все равно наказала надевать в любые ответственные моменты. Ну Мур и надевала – ослушаться матушку ей и в голову не приходило.