Было ли это так?
- Думаешь, Отец найдет Маму-кошку? – спросила Мурлыканье, кода они в очередной раз остановились на ужин.
Ночь теперь налетала сходу – и тьма вливалась в узкие просветы между деревьями, словно ее лили из кувшина в чашу, охотно заполняя пустоты. И так же мгновенно вспыхивали звезды – россыпью приправ к черному супу ночи.
Это было красиво – но она слишком устала, чтобы наслаждаться красотой. И налипший на курточку снег и ледяные хлопья в волосах не добавляли ей хорошего настроения.
Лис задумчиво пошевелил губами. Бурнус, судя по всему, был теплым и не позволял ему мерзнуть, но вот снега на его рыжих прядях было даже больше, чем у нее на голове. Закон справедливости, не иначе.
- Думаю, он попытается.
Она поежилась. И от холода, и от предчувствия. И от того, что часть ее души – та часть, что была незримо и навечно вязана с теплом Мамы-кошки, - ощущала лишь пустоту. И еще – страх.
Да, страх. Потому что один лис по имени Северный Ветер хотел вернуть в этот мир Отца. А Отец, как известно, обречен был на изгнание. И еще – она знала это точно, потому что все песни и рассказы матушки говорили об этом однозначно – его обрекла на это именно Мама-кошка.
Что он ненавидел их богиню, Мур не сомневалась. Что он попытается причинить вред ее солнечному свету, даже если у него и не возникнет желание сражаться с братьями – в этом она сомневалась еще меньше. Что он найдет то священное место вне географии мира, где Мама-кошка спит – она очень надеялась, что нет.
Оставался ведь еще этот шанс. Что – даже если с миром случится плохое, - Мама-кошка будет в безопасности. А это было главное.
К концу третьей недели они покинули совий лес. И еще через пару дней ничейная земля тоже закончилась.
Эта ничейная земля была еще одной границей – куда шире той, что разделила сов и кошек (потому что кошки и так не приближались к границе на добрых пару дней пути), и почти такой же широкой, как лежащая между кошками и лисами.
Это была граница к четвертому богу – и Мур не без опасения вышла из-под тени леса, щурясь от бескрайних просторов, разлегшихся вокруг. Они словно были котятами, которых вытащили из теплого логова и бросили на улицу – и кошка невольно поежилась. И почувствовала, как становятся дыбом все волоски на ее хвосте, когда окинула взглядом то, что простиралось вокруг.
А вокруг была белая бесконечность. Не та, что хрупким льдом сковала Отца-лиса. Гордая, но доступная. Холодная, но способная согреть. Часть их мира, но часть, принадлежащая им. Не тюрьма для бога.
И кошка ужаснулась собственной мысли.
Но она была права, пусть даже и не смела думать о создателе лисов как пленнике.
Но она была права – пусть чуть-чуть, но права.
Но она была права – он был узником в своем ледяном плену.
Здесь же, где снег так же покрывал все обозримое пространство, и кусачие льдинки впивались в уши и щеки – здесь она ощущала дивный дух свободы.
И еще запах – чужого лиса.
К концу третьей недели они покинули совий лес.
- Он здесь! – воскликнула Мур, оборачиваясь к лису.
Рыжий пес учуял, конечно же, раньше, чем она – он уже поводил носом, вцепившись обеими руками в посох. Даже она чувствовала запах – чего уж говорить о нем.
- Мы опаздываем, - нервно дернул ухом лис.
Его губы сжались, едва-едва прикрывая клыки. Чуя добычу, лис застыл – даже хвост не двигался.
- Мы должны идти быстрее.
- Быстрее идти неразумно, - возразила Шелест.
Девочка явно мерзла меньше них. Она была в курточке и, когда погода совсем портилась, натягивала на голову шапочку. Но снег тревожил ее меньше, чем кошку с лисом. И дойдя до бесконечных равнин, сова не высказала ни тени удивления – хотя было заметно, что ей немного неуютно на открытом пространстве.
- Если вы оба выдохнетесь, что вы сможете противопоставить богу-Отцу?
- А что мы можем противопоставить ему отдохнувшие? – вопросом на вопрос ответил Осенний Лист.
Он чуть расслабился, и взмахнул пушистым хвостом. За последнее время Мурлыканье почти привыкла к этому хвосту - хотя с точки зрения кошки этот шарф рыжей шерсти с белым кончиком был все же хуже самого ободранного гибкого кошачьего хвоста.
И лис был прав. Их единственным шансом было догнать Северного Ветра до того, как он приведет в этот мир Отца. Останавливать бога? О нет, она была не так самоуверенна.
- Но и с лисьим шаманом драться, когда мы еле дышим, неразумно, - стояла на своем Шелест.