Она тоже была права, эта девочка-сова, что пошла с ними «ради познания». Она тоже была права, но она не видела, как меняется лицо рыжего лиса при слове «драться».
Что это было? Страх? Боль? Мур бы многое отдала, чтобы узнать и... изменить, да, изменить, хотя она и многое – может, даже большее, – готова была отдать, чтобы понять, что движет ею сейчас. Ведь не симпатия, Мама-кошка упаси, и даже не сила привычки – она все еще не привыкла к лису, как не привыкла бы, наверное, никогда, но что-то вроде смирения. Да, именно смирения – она смирилась, что идет с ним. Она не смола бы привыкнуть к его запаху или дурацким повадкам – но она смирилась с ними.
И все же...
- Хорошо, - отрывисто бросил Осенний Лист.
Он старался на них не смотреть. Может быть, знал, как выглядит сейчас его лицо - и тогда он был совершенно прав. По крайней мере, Мур на него смотреть тоже не хотела – хотя любопытство (а что же еще?) заставляло ее то и дело на него поглядывать. Ну а Шелест – Шелест, кажется, и вовсе ничего не заметила. Или сделала вид.
- Остановимся здесь, а завтра пойдем дальше, - скомандовала сова.
Было еще слишком светло, но лис не стал возражать. Фыркнул что-то себе под нос, да вернулся в лес – якобы собирать топливо для костра. Мурлыканье переглянулась с девочкой – идти за ним хотелось меньше всего.
- Мы не настолько устали, - на всякий случай сообщила она сове.
Девочка пожала плечами. Она демонстративно смотрела только в снежную даль – словно ушедший в лес лис не имел к ней никакого отношения. Заметила ли их новая спутница боль, что, казалось, пронизывала Осеннего Листа? Или это только Мур – или это ей только кажется?
- Мы должны остаться здесь, - ответила Шелест. – Они должны увидеть нас.
- Они?
- Да. Мы не...
Девочка прикрыла светящиеся глаза. Так она стояла добрую минуту – молча и спокойно, и кошка не решилась нарушить ее размышления. Затем, словно очнувшись, сова закончила:
- Мы не приходим к ним без предупреждения. Они этого не любят.
Она снова замолчала, глядя на снег.
- Значит, вы с ними общаетесь? – спросил лис.
Мур вздрогнула и обернулась на его голос. Подкрадываться – задача кошек, а не псов! А он подошел так близко, и она не среагировала – ни на запах, ни на (что ужаснее всего!) на звук. Привыкли ли ее уши к его присутствию? Или тоже – просто смирились?
- Редко, - тихо, будто нехотя ответила Шелест. – Не все живут, как... как лисы с кошками.
- Ну конечно.
Лис улыбнулся кошке. Удивленная, она невольно улыбнулась ему в ответ – и хотя губы обнажили клыки, она не зашипела (хотя сразу после осознания сделанного – или скорее не сделанного, - у нее и возникло такое желание).
- Мы с тобой вот совсем не ладим, правда Мур?
Она хотела уже было ему ответить. Что, конечно же, нет! Но Шелест ее опередила:
- Вы – дивное исключение.
И кошка больше не стала отрицать. Они были почти что друзьями с лисом – почти что, потому что кошка с лисой никогда не поладят. Но все же почти что - потому что они шли спасать Маму-кошку, и он спалил дом чуждых, и он видел. Он видел, как она выла и плакала, когда увидела мертвого сородича, и он помогал ей убивать тех, кто это сделал. И еще – она больше не реагировала на него как на чужого.
С этой мыслью – мыслью, которая сделала ее молчаливой и задумчивой более чем обычно, она и легла спать. Она уже не беспокоилась, поворачиваясь к Осеннему Листу спиной – но все ее немного нервничала, слыша тихое сопение Шелест. Она уже верила, но еще не совсем доверяла. Она спала.
Ей снился лес. Это был ее лес, чужой лес, но она видела его и знала. И видела тех, кого быть там не могло.
Но они были, их длинные ноги, обвитые пушистыми лисьими хвостами, и их мокрые носы. Она видела их глаза – это были ярко мерцающие во тьме глаза. Она видела их когти – они не умели их втягивать.
Она видела их, и видела других чуждых. Она видела тех, чьи хвосты были серыми, как у волков, и чье лицо было выдвинуто вперед, образуя пасть. Она видела ряд зубов, она видела, как зубы впиваются... как зубы впиваются, отрывая кусок за кусом живой плоти.
Она видела, как существа о двух ногах пожирают существо о двух ногах. Она видела, как лиса поедают другие...
Она проснулась. Осенний Лист стоял около нее, и, стоило ей открыть глаза, тут же одернулся. Она поняла, что он – как всегда!- снова склонялся над нею, и это заставило ее зло фыркнуть.
- Сколько можно... - начала Мур, поднимаясь и сворачивая бесценное матушкино одеяло.
- Ты кричала так громко, что мы испугались, - сообщила Шелест.
Лис оправдываться не стал – просто пожал плечами и отвернулся.