И ничто не могло изменить их решение.
Поздней осенью он вышел из дома, ничего не сказав Янтарной, но оставив записку – потому не оставить ничего было бы глупо (она отправилась бы его искать). И еще потому что это было бы страшно – после того, как вот так вот их оставили одних, и сестра, уже выросшая (и вырастившая его, будем честны перед собой хотя бы) спустя годы с того момента в сердцах воскликнула, что их... Их бросили.
Но он не бросил Янтарную Осень, он оставил записку, он попытался объяснить ей, что у него дела – она ведь прекрасно знала, что такое дела, у нее самой их было предостаточно. И он надеялся, что она не отрядит на его поиски солдат.
Поздней осенью он вышел из дома – необходимые вещи и запах Северного Ветра в носу. Запах предателя. Он шел по следу, пока не встретил кошку, он знал, куда идет и зачем, знал, что делает. И главное – он знал, что поступает верно.
То было поздней осенью.
Ранней зимой он вышел из табора оленей – не прощаясь и уж тем более не оставляя записок, потому что его никто не стал бы останавливать, и уж точно не стал бы беспокоиться о нем. Он просто выскользнул из шатра, где им позволили переночевать, и, собрав свои вещи, отправился дальше.
Он не был уверен, что прав и не знал точно, что знает, что делает. Но он обещал Мур спасти Маму-кошку, и еще – она убедила его, что он делает то, что нужно. А значит, все было верно. И он шел именно туда, куда надо.
То было ранней зимой.
Но до этого...
- Нет, мы не собираем команду добровольцев, - прошипела Мурлыканье, и, хотя она глядела на оленя снизу вверх, выглядело так, словно это кошка взирает на оленя свысока, а не наоборот.
Высокий Перевал, впрочем, никак не отреагировал. Чуть склонил голову только – вроде как кивнул. И молча продолжил складывать одеяло. Одеяло у него было забавно-узорчатое. И тонкое, по плотности ткани очень похожее на то, которое носила с собой кошка. Мур и сама поглядывала на него с интересом – когда не шипела на оленя.
- Шелест тоже лучше остаться, но раз уж Учитель сказал, что ей можно идти, так и быть, пусть идет. Но не ты. Вожак ничего не говорил о тебе.
Высокий Перевал пожал плечами.
- Ваша стая слишком маленькая.
- У нас нет стаи! – сорвалась на крик кошка.
Высокий Перевал снова ее проигнорировал.
Вздохнув, Осенний Лист отпил травяного чая из предложенной ему оленем чуть раньше чашки. Чай был хорош, как и еда оленей – а может, он просто готов был считать вкусным что угодно горячее в этом заснеженном мире. Настолько хорош, что он некоторое время смаковал терпкий привкус, наблюдая перепалку кошки с Высоким Перевалом немного отстраненно.
Вмешиваться не хотелось. Время от времени он напоминал себе, что это его поход. И что ему, как никому, должно быть важно, кто идет с ними. Напоминал себе, но получалось как-то рассеянно, и лис продолжал попивать чай, глядя, как Мур распаляется.
Шелест сидела сбоку, у самого края полутемного шатра, обложившись одеялами настолько, что сама напоминала темное одеяло, и только глазами посверкивала. Ей было так же начхать на крики кошки, как и оленю, и Осенний Лист, слушая гневные возгласы, то и дело думал, что и кошка сама, как ни странно бы было это признавать, не воспринимала свои тирады всерьез.
О да, она была не полностью искренна. Он знал ее, как можно знать того, с кем ты знаком едва ли больше месяца, но пережил столько, сколько не переживал с иным закадычным другом, и он знал ее больше, чем ему бы хотелось знать – если совсем уж честно. Но он знал, и потому он слышал, как наигранно звучит ее голос.
Внезапно осознав это, Осенний Лист заинтересовано скользнул взглядом по кошке. Она была такая как всегда – просто... Просто не совсем такая. Словно что-то слетело с нее, словно не хватало какой-то детали. Словно другая куртка или, может быть, другой набор украшений – но это осталось на месте, и было как обычно.
- Ты с нами не идешь и точка! – закончила свою речь Мурлыканье и гордо отвернулась.
Высокий Перевал продолжил собираться. Желтые глаза Шелест едва заметно мерцали в темноте. Кошка, пренебрежительно фыркнув, вышла из шатра, на краткое мгновение впустив внутрь белый вихрь.
И кода сомкнулся полог, лис проводил взглядом ложащиеся на пол снежинки.
- Ну а ты? – спросил его Высокий Перевал, только сейчас отрывая взгляд от своих вещей.
Лис пожал плечами.
- Мне все равно, пойдешь ли ты с нами.
Он помолчал, обдумывая эту мысль еще раз. Ему и правда было все равно – точно так же, как и Шелест, олень мало что менял в том, что происходило. Они не были Мур – оба. И они не видели чуждых – или диких, как называл их Вожак. Они просто не понимали.