- Конечно.
И хорошо, что они идут через метель, и что метель не прекратится еще много часов – а может быть, уже и никогда.
Потому что через свист и хлопья снега она не слышала, как хрипит в его горле. Как царапают глотку, прорываясь, горячие мысли. Как жжет губы нелепое желание. И как он заглатывает его обратно, и страсть горячим камнем оседает в легких – падает огненным метеором, выжигая все.
Он сглотнул. Слюна на вкус была как пепел – и ничуть не смочила горло.
- Я выполню обещание, – как можно тверже произнес он.
Ее пальцы разжались. Еще минута, которую они шли молча, и кошкина ладонь соскользнула, оставив на его руке ожог. И его душу в ошметках.
- Когда-нибудь ты женишься.
Когда Северному Ветру скучно, он глупо шутит. Разваливается в кресле – на одном подлокотнике спина, ноги перекинуты через второй, и на полу, как всегда, разбросаны книжки. Они знакомы уже не недели, а годы, но библиотека Осеннего Листа – точнее, библиотека их с Янтарной Осенью родителей – почти неиссякаемый источник знаний для молодых шаманов. Он знает, что многие хотели бы увидеть уцелевшие в войне с кошками тома, но ему не хочется пускать сюда незнакомцев. И знакомиться с ними – тоже не хочется.
С Янтарной иначе, она никого и не допустит до библиотеки рода, потому что никто не может быть сильнее ее – в этом она похожа на других лисов древних родов. А он рад делиться с Северным Ветром. И – почему прекрасной Янтарной так тяжело в это поверить? – ему не завидно, что друг умеет очень многое лучше него.
- Это вряд ли.
Сероглазый шаман зевает.
- Женишься. Такова уж ваша судьба.
- Кого?
- Богачей.
Осенний Лист качает головой.
- Янтарная Осень выйдет замуж, конечно. Когда выберет кого-нибудь из своих поклонников.
Которых у прелестной слишком уж много. И это не удивительно. Красивая, богатая, относится к уважаемому роду. Умна, как истинная лисица. Талантлива? О да, тяжело сыскать достойного ее мужа.
Но вот будет ли Янтарная искать достойного? Или возьмет самого лучшего из покорных ей? И если второе верно – тогда почему она еще не замужем? Не на короля же нацелилась его драгоценная сестра.
- Янтарная Осень – может быть, - пожал плечами Северный Ветер.
По голосу выходило, что ему было еще что сказать, но допытываться Осенний Лист не стал.
- И ты тоже, куда ж ты денешься.
Туда же, куда деваются все двадцатилетние парни.
- Сбегу.
Северный Ветер только фыркает. Могло бы показаться насмешкой, но Осенний Лист не слышит насмешки, и другу он верит.
- Будешь сбегать, сообщи заранее, я хоть вещи упакую, - наконец говорит Северный Ветер.
- Ну конечно.
Только сбежал не он.
Когда олень наконец позволил им остановиться, горы уже не маячили вдали, а вырастали прямо перед ними. Выросли они неожиданно и за раз – вечером снег просто стих, и путники увидели то, что могли бы заметить намного раньше, не застилай им глаза белая пелена. А именно – почти отвесную скалу, нависшую над их головами. Впрочем, лис не мог бы поручиться, что заметил бы горы раньше.
Он и сейчас бы их не заметил, если бы Мур, бросив свои вещи прямо в снег, не полезла осматривать и ощупывать торчащие из земли каменные глыбы. Уши у нее стояли торчком, а хвост осторожно обвился вокруг ноги – как не мешал, одной Маме-кошке ее, наверное, было ведомо.
Ощупав мелкие валуны, кошка пару раз толкнула их ногой, словно пробуя на прочность. И затем полезла. Пошатнулась – конечно же! – но устояла на ногах, смешно балансируя хвостом. Попробовала забраться повыше – и вынуждена была вернуться, недовольно фырча.
Вот тогда-то он и обратил внимание, что они куда-то пришли. Посмотрел на кошку снова – и снова, как сто раз до этого сказал себе «Нет».
Но ведь это ничего не меняло?
У скалы снега почти не было, и, прижавшись к ней, словно щенки к матери, они расстелили одеяла и наскоро перекусили. Было холодно – даже ему в теплом бурнусе. Олень, правда, выглядел преотлично, а Шелест сидела, плотно прижавшись к его плечу. Мур все еще недовольно фыркала – от холода ли, или от того, как неприступны оказались горы, он не знал. Они сидели молча, иногда перебрасываясь парой фраз. Лис понимал, что назавтра им предстоит как-то преодолеть эти горы – и не хотел думать ни о том, как они станут это делать, ни о том, что ждет их впереди. Но кошка то и дело вставала, беспокойно кружила по стоянке, нервно помахивая хвостом, - и он не мог не думать.
Он ведь пообещал ей спасти Маму-кошку. И он поклялся себе, что найдет Северного Ветра и остановит его. Не переубедит – теперь он понимал, что переубедить друга не получится.