- Значит, ты накинул шаль. Невидимую.
- Ну, это я называю это шалью. Оно каждому индивидуально, просто мне легче всего представлять, как меня укутывают шалью, а не чем-то другим.
- О.
Она помолчала, сосредоточившись на том, чтобы перешагнуть широкий поваленный ствол. Конечно, хвост помогал ей балансировать, но ствол был скользкий, а она не хотела выглядеть неловкой на глазах у лиса. Это влияло, все-таки, не столько на ее репутацию, но и на его восприятие всего ее народа.
- Значит, ты любитель шалей, - наконец сказала Мур, когда ствол оказался далеко позади, и она удостоверилась, что спутник не посмеет смотреть на ее грациозность свысока.
Лис покачал головой.
- Что бы я ни сказал, ты превратишь это в мой недостаток, правда?
- Это не я превращаю вещи в твои недостатки, это ты состоишь сплошь из одних только недостатков.
Он задумчиво кивнул, очевидно уже думая о чем-то другом.
- Хорошо.
Некоторое время Мур молчала. Они шли по знакомому ей лесу, и она раздумывала, каким путем ведет ее лис и как знает, куда идти. И...
- Если ты меня ведешь, то зачем тебе проводник?
Он оглянулся.
- Пока я иду по следу. Затем, если понадобится, поведешь ты. И потом, я сказал, на первых порах проводник.
- А дальше?
Он снова вздохнул – слишком выразительно для настоящего вздоха. Положительно, это отношение к ней уже начинало утомлять. Она почувствовала, как дергается в раздражении хвост. Он тоже заметил, судя по взгляду, но говорить ничего не стал – и на том спасибо.
- Ты очень любопытная, ты знала об этом?
- Ну, ты сам решил полагаться на «знаменитое любопытство кошек».
- И не прогадал ведь, - подмигнул лис.
Она открыла рот, чтоб ему ответить, но он уже отвернулся. И прикрыл глаза. Втянул носом воздух – она поняла, что он принюхивается, и наконец сообразила, что значит «идти по следу».
- Ты за кем-то гонишься, - утвердительно произнесла Мур.
- Да. Мы гонимся.
Он выделили слово «мы», и Мур, уже готовая возразить, одернула себя – она пошла с ним, согласилась ему помогать (и сама на себя за это злилась), а значит, он имел полное право говорить «мы». Только вот и она имела некоторые права!
Мур решительно догнала лиса и тронула его ладонью за плечо.
- Расскажи мне.
- Не сейчас.
- Расскажи мне!
Она повысила голос, ухватила его за плечо сильнее и дернула на себя. И – получила посохом по голове.
- А!
Лис резко развернулся, подался вбок и повалил ее на листья. Пошатнувшись, Мур невольно вцепилась в него, чувствуя, как рефлекторно выскакивают когти, разрывают мягкую ткань его длиннополых одежд и впиваются в кожу. Лис зашипел сквозь зубы, но не выпустил ее, вжал в землю – она больно стукнулась копчиком и прикусила язык, когда открыла рот, чтобы ругнуться на него. В следующее мгновение желание ругаться у нее отпало.
Лежа под лисом, упираясь локтями в твердую землю, а подбородком в мягкую ткань его бурнуса, Мур широко распахнула глаза и тихо, стараясь даже не дышать, смотрела вверх. Лис склонился как можно ниже над ней, шевеля ей волосы своим дыханием, и она чувствовала, как напряглись его мышцы и забурлил в груди рык. Только сейчас она осознала, что находится рядом с собакой – и собака эта могла кусаться. Вот только... Только сейчас ей стоило бояться не собаку – точнее, не эту собаку.
Потому что над ними завис рой. Плотный, стрекочущий, словно облако снежинок, бесконечно, вечно трущихся друг о друга хрустальными гранями. Рой висел в метре над землей и почти задевал Осеннего Листа своим краем. И тихо скрипел в тишине, коконом накрывшей лес.
Мур выдохнула – судорожно и сдавленно, и воздух еле слышно звякнул. Словно там, над ней, был сгусток чистого мороза. Рой дернулся от потока ее дыхания, белое облако втянуло в себя часть, расплескалось неровным пятном вбок – будто она тронула иглой живое существо, и оно отодвинулось от нее, испугавшись. Затем она невольно вдохнула – и ей показалось, что вдохнула она чистый мороз. И еще – кажется, ей показалось, подумалось. Что она вдохнула колючку изо льда.
Стрекот прекратился, белое облако замерло, рассеявшись – и она увидела, на самом деле увидела сотни снежинок, стеклянными каплями замерших в осеннем воздухе. Пару мгновений снежинки словно молча смотрели на нее – она чувствовала взгляд, холодный, спокойный, изучающий, а затем кристаллы льда завертелись, застрекотали снова. И – ринулись прочь.
Лис дождался, пока стрекот окончательно стихнет, и поднялся. Подал ей руку, которую Мур проигнорировала.