Высокий Перевал вел их, не останавливаясь. Она порывалась посмотреть по сторонам – может быть, заглянуть за границу мира, на которой они стояли. Может быть – краем глаза взглянуть на то, что ждало впереди – но снег мешал видеть. Справа и слева было только белое. И еще – ее спутники, но и они, стоило им отойти дальше, чем на два шага, терялись во мгле.
Она держалась за лиса. Не собиралась – но не могла отпустить.
Высокий Перевал иногда оставлял их и уходил вперед, и его рога было видно дальше, чем на два шага, но не слишком. Кошка, хвастаясь зрением, выглядывала его возвращение, но Шелест как-то всегда узнавала раньше – она не видела его, а скорее слышала. Нюх же лиса в холодном вихре был совсем бесполезен.
Такими же бесполезными казались и виспы. Сбившись в кучу, они роились над плечами лиса, то и дело оседая изумрудными каплями на рыжих волосах. Один висп так и не оставил ее – уже привыкнув к нему, Мур посадила его на шею, под теплый воротник. Может быть, чародейские жуки и не могли умереть от холода, но она не хотела потерять его где-то в снежном буране. Если что – если что-то случится с ней или с лисом, - только эта зеленая жужжащая капля и могла связать их заново, пролетев леса и степи, чтобы найти второго.
Откуда в ней взялись эти мысли, она и сама не вполне понимала. Вот только – сводящее с ума беспокойство заставляло ее нервно ходить вокруг лиса, стоило оленю оставить их дожидаться себя. Может быть, это были слова бога. Или ждущее их за горами древнее существо. Или – или то, о чем ей думать не стоило.
Горы ей почти не запомнились. Если бы она могла стать и оглянуться – тогда, кто знает вполне возможно, что она и сохранила бы в себе память о безбрежности мира.
Но снег не давал ей смотреть. И куда ни глянь, она видела только его. И, о чем не подумай, она вспоминала о снежном лисе, о холодном его касании. И, как ни надейся, она все больше понимала, что все они, все четверо – слишком мало для того, чтобы противостоять ему.
Но даже если бы они собрались всей расой – было ли бы этого достаточно?
Горы ей почти не запомнились. Только плечо лиса – за которое она все время держалась.
Отпускала, отходила на полшага назад – и уши сами собой вжимались в голову, а перчатки скрипели от рвущихся наружу когтей.
И она снова брала его за руку. Снова цеплялась за его плечо. Она ловила взглядом Шелест, уверялась, что девочка чувствует себя нормально, и вычленяла из белого потока силуэт оленя. Они все были рядом и все были с нею – и она не хотела этого, но почему-то очень боялась, что это закончится.
А еще она боялась потерять Осеннего Листа.
Горы ей почти не запомнились. Только бесцельное беспокойство, и даже немного страха – все-таки кошкам не положена была высота, теперь она точно это знала.
В ту краткую ночь, когда они, закончив холодный ужин, попытались уснуть в горах, она снова видела сон о боге. Снежинка уже почти не беспокоила ее – она больше помнила о ней, чем чувствовала ее присутствие в последние дни, но бог пришел в ее сны и без снежинки. Бог просто пришел.
И снова – белизна затопила все вокруг, хотя все в реальности и так было затоплено белизной. Она видела вдали силуэт бога - только миг, когда ей показалось, будто это может быть Высокий Перевал, этот миг прошел и забылся – а вдали стоял Отец-лис.
Он не повернулся. Она боялась, что он приблизится, потому что страшилась снова увидеть его холодное лицо и ужасалась тому, что хотела бы – быть может, - еще раз увидеть его красоту. Но он даже не повернулся – только в белом тумане фигура в вихре снежных волос.
И ее грудь заморозило ужасом.
- Тшшш, - дыхание лиса растопило снежинки на ее волосах.
Секунда, которую она боролась с желанием зашипеть на него и усилием воли заталкивала обнажившиеся было когти обратно.
- Он не придет.
- Что?
Привстав, она бросила взгляд на спящих спина к спине оленя и Шелест. «Спящих», точнее. Она больше удивлялась тому, что сама смогла уснуть, чем тому, что остальные бодрствовали. Пусть даже и притворяясь из странной вежливости, что уснули.
- Ты сказала «Он идет».
- Закричала?
Ну конечно, закричала. Но лис тоже ненужно вежлив – а ведь ей от него нужна только правда.
- Сказала.
Он нерешительно отстранился. Мог бы уже не отодвигаться – она кое-как удерживалась от желания его оттолкнуть.