- Я просто...
«Спорила с собой, скучаю ли я по одному лису» - не скажешь ведь.
Хотя матушка знала об Осеннем Листе (в том состоянии, в котором Мур вернулась в лоно семьи, она выложила ласковой кошке все и даже больше), она о нем ни разу не вспоминала. Говорила иногда, что дочери стоит забыть об Отце. Что с ее друзьями совой и оленем все хорошо – утешала. Но о лисе – никогда. Ни словом.
И Мур была благодарна ей.
- Устала тут сидеть? – спросила матушка.
- Да, - сказала Мур, с радостью хватаясь за предложенное оправдание.
Сказала – и поразилась внезапно охватившему ее чувству. Чувству, что сказанное ею – единственная правда. Что это – и есть ответ.
- Устала.
- Ну, тогда я тебя порадую, - едва заметно улыбнулась матушка.
И достала из-за пазухи сложенное письмо.
- Тебя к Старейшей вызывают.
Следующие два дня вылетели у нее из памяти так же, как вылетели два года путешествий с богом. Но те она не хотела вспоминать и не могла бы – видимо, вытер Отец-лис снегом воспоминания, оставив только чувства и сны. А эти два дня Мур могла бы вспомнить, дай она себе труд остановиться и привести в порядок мысли – но у нее не было ни сил, ни времени.
Панические сборы, контролируемые и направляемые матушкой, без ее участия превратились бы в сборы-катастрофу, а без участия отца превратились бы попросту в драку разъяренных друг-дружкой кошек. За сборами последовало путешествие – в сопровождении выделенных ей проводников, с которыми Мур не перемолвилась и словом (к удовольствию всех сторон).
И вот она перед домом Старейшей, и сердце ее колотится так сильно, что прошедшие два дня вытерты словно ветром. А пальцы едва заметно дрожат – и так хочется сжать рукоять лука, но нельзя. Неуважение. Она не хочет быть неуважительной, и стоит в кругу деревянных столбов в огромном зале. Пол тоже покрыт деревом – резной круг, на котором стоят все посетители, а у края его – лестница к дому. Мур ждет – ждет, когда покажется Старейшая.
И на языке тысячи вопросов. Они готовы сорваться с губ, как срываются капли дождя с листьев, они сформулированы и рвутся в бой, они здесь – но они исчезают.
Они исчезают, как исчезает ее память. Они стираются, и ее голова словно пуста. Она забывает все правила вежливости, когда показывается Старейшая. Она даже не кланяется. Она смотрит.
Она смотрит на Осеннего Лис...
- Нет.
Слово срывается вместо вопроса. Слово-утверждение.
Оно разбивает тишину, и Мур вспоминает. Торопливо кланяется – торопливо, но правильно и четко. Старейшая кивает ей и улыбается, но Мур не может ответить на улыбку, потому что взгляд ее, хоть и прикованный (как учила матушка) к переносице Старейшей, норовит ускользнуть.
- Ты говорила, - ласково произносит Старейшая.
Ее уши – чистое серебро. Не седина, но цвет шерсти, а глаза – летний дождь. Доброта и мудрость этой кошки почти физически окутывают Мур. И не отвечать ей – невозможно.
- Я, я просто...
- Ты сказала «Нет» - звонкий голос.
Мур старается не смотреть на обладателя голоса. Но не может не смотреть. Не может не, потому что это Осенний...
Не Осенний Лист. Девушка.
Она заговорила первой – и вежливость позволяет Мурлыканье снова посмотреть на нее.
Нет, не Осенний Лист. Не рыжина волос – чистое золото. Не янтарь глаз – плавленая осень. Не изумрудные виспы – стрекоза-солнечный луч на вершине посоха. Посоха, так густо усеянного кольцами и бубенцами, что он позвякивает даже когда девушка просто стоит.
- Я перепутала...
На «ты» или «Вы»? Она бы выбрала «Вы», но девушка – лисица. Лисицы не подпадают под правила вежливости.
- ...тебя кое с кем.
- Ну конечно. Я даже знаю, с кем.
Звонкий голос, но уставший. Словно золото не сияет больше, а покрылось налетом. А ведь лисица не стара еще.
Но если она та, о ком только и можно подумать, тогда ничего удивительного. Удивительно, что она стоит тут – красивая и сильная.
Она и правда – похожа. Даже слишком.
- Ты знаешь моего брата.
«Знала» - едва не поправила Мур. Но так нельзя было. Ведь она не была уверена.
- Я позвала тебя, потому что меня об этом попросила Янтарная Осень, - сообщила Старейшая.
«Попросила».
- Я понимаю, что ты спешила и устала, и я уверена, что у тебя есть о чем поговорить с ней и ее другом.
«С другом? С каким другом?»
- Так что я скажу кратко, а потом вы уже наобщаетесь.
Мур снова поклонилась. Она не хотела кратко – это значило бы, что ей придется говорить с золотой лисицей наедине (а она еще и с другом, и не приведи Мама-кошка, это тот, о ком Мур подумала!), а она лучше осталась бы купаться в окружающей Старейшую теплоте. Но со старшими не спорят (со старшими кошками – уточним).