- Янтарная Осень хочет исправить нашу проблему с... с зимой. И ей нужна ты.
«А я-то как могу помочь?»
Но этого она, конечно же, тоже не спросила. Это было бы лицемерием, ведь даже если в деревне никто не говорил об этом вслух, она не раз думала. Не раз задавалась вопросом, виновата ли она, хотя бы частично, в том, что произошло.
Ведь он мог уйти из своего заточения только рука об руку с кошкой.
Ведь она шла с ним целых два года – и плевать, что он околдовал ее.
Ведь она отдала ему Осеннего Листа – она не уберегла.
- Я понимаю.
- Понимаешь или соглашаешься? – спросила лисица.
- Как я могу согласиться, если мне толком ничего не рассказали еще даже?
- А как ты согласилась пойти с моим братом?
- Ты – не твой брат.
Вот так.
Янтарная Осень улыбнулась ей.
У них даже улыбка была одинаковой, только улыбка лисицы не вызывала в душе ничего, кроме тоски.
- Я хочу вернуть его, - сказала золотая лиса.
И все было решено.
Далеко на севере, там, где стояла вечная зима...
Вот только вечная зима теперь была повсюду.
Мужчина с ветвистыми рогами оленя мерял шагами заснеженную равнину. Он ступал осторожно и размеренно, и шаги его отдавались эхом в земной тверди. Будто шаги эти были тяжелы, как шаги великана – хотя мужчина был пусть и высок, но не чрезмерно.
Чуть южнее и западнее, там, где высился хвойный холодный лес...
Там тоже сейчас замело снегом, и ели стояли, покрытые шапками, словно горы.
Мужчина с хищными птичьими чертами засмотрелся вдаль, и, казалось, взгляд его устремлен не в небо, а выше и дальше, слишком далеко, чтобы то, на что он смотрел, находилось в том же мире. Тем не менее, судя по выражению его лица, он вполне понимал, куда смотрит, и видел все, что хотел. Губы его едва заметно шевелились, будто мужчина вел неслышимый разговор – а может быть, так оно и было.
Еще южнее – а может, севернее. Западнее – или восточнее.
Никто не знал, где.
Трехцветная кошка спала в лучах солнца. Она была большая, эта кошка, и десяток двуногих кошек мог уместиться в объятиях ее передних лап. Сейчас лапы кошки беспокойно подрагивали, а усы то и дело шевелились. Кошка волновалась.
И, наконец, во всем мире.
Во всем мире белел снег.
Красивый мужчина с чертами бога метался по миру. Его одеждами был холод, а волосами его был лед. Его гнев и боль ощущали все. Его желание никто еще не смог воплотить.
А меньше всего преуспел он сам.
Другом и спутником Янтарной Осени на самом деле оказался тот, о ком Мур думала, и она на самом деле его ударила. А Янтарная Осень на самом деле сначала ее не остановила (она поклясться могла бы, если б было перед кем, что лисица даже немного улыбнулась в тот момент), а потом остановила, но как-то лениво и словно бы не торопясь.
В тот момент Мурлыканье поняла, что они с лисицей может быть и поладят.
- А он что тут делает? – спросила кошка, настороженно наблюдая, как Северный Ветер потирает скулу.
Лис не стал ее бить в ответ – и жаль. Тогда бы она могла с чистой совестью выцарапать ему глаза, а потом сказать, что так и было. Она уже предвкушала это – предвкушала, как сорвет злость хоть на ком-то (а он, между прочим, был напрямую связан с тем, что случилось во владениях снежного лиса!), и тут Северный Ветер просто выпрямился и потер скулу.
- Я пытаюсь помочь.
Он не стал смотреть ей в глаза. Хоть на это совести хватило.
- Ты уже помог, - прошипела она, сделав акцент на слове «уже».
- Он уже жалеет, - в тон ей ответила Янтарная Осень.
Как лиса умудрялась шипеть, Мур не знала. Но умудрялась – и кошка на миг даже подумала, что сестра Осеннего Листа не так и плоха, что они все-таки похожи друг на друга и...
И поняла, что это правда. Они с Осенним Листом и в самом деле похожи – слишком сильно похожи, наверное. Слишком сильно – вот почему у нее так плывет перед глазами и хочется свернуться клубочком. Слишком сильно – но лиса просто смотрит и ничего не говорит, а когда кошка резким движением вытирает щеку, Янтарная Осень отворачивается.
Но она не врет. Очень хочется надеяться, что не врет. И что Северный Ветер сильно пожалел о том, что случилось.
Только почему ей кажется, что этого мало?
- Так что ты хочешь от меня?
Она решила говорить только с лисицей. Северный Ветер все равно ничего не смог сказать бы – ничего такого, за что она не испытала бы желания его убить.
- Не хочешь чаю?
- Нет.
- Ну, хорошо.
Золотая лиса грациозно присела в плетеное кресло. Ей выделили домик рядом с жилищем Старейшей, и холеная красавица смотрелась в этом домике совершенно чужеродно. Тонкие ткани ее одежд, казалось, вот-вот зацепятся за какую-нибудь щепку, а на солнечные волосы упадет листок или пылинка.