Умом Мурлыканье понимала, что лиса так же путешествовала по лесу от самой столицы своего народа, как путешествовали они с Осенним Листом, но одно дело верить умом, а другое – смотреть на бледные пальцы. Разве можно всерьез поверить, что эти пальцы знали хоть какую-нибудь работу?
У Осеннего Листа тоже была бледная кожа, и лицо такое чистое, словно на череп натянули белое полотно. Только его пальцы держали ее ладонь крепко и надежно, и она верила ему.
А верит ли она этой золотой лисице?
- Я хочу вернуть своего брата, - сказала Янтарная Осень, отставляя посох.
Зазвенели бубенцы. Лисица погладила древко и продолжила:
- Он что-то слишком долго... гуляет.
Мур не сдержалась - фыркнула. Может быть, прозвучало обидно, но ей было все равно.
Лиса кивнула. Спутник ее, поганый серый пес, кашлянул в кулак.
Почему-то хотелось ему врезать – снова. Всем им, включая себя саму. Потому что они сидели тут и позволяли себе фыркать, когда Осенний Лист...
- Я хочу вернуть брата, - повторила Янтарная Осень.
И в этот раз голос ее прозвучал как-то глухо. Мурлыканье сглотнула – в тишине такой плотной, что ей казалось, все услышали.
«Я тоже» - она сказала это вслух или только подумала?
Золотоволосая лисица поднялась. Потерла решительно руки – видимо, кошка все-таки сказала это вслух, и оставалось только надеяться, что голос ее не был похож на жалобный мяв.
- Значит, в путь, - невесело улыбнулась Янтарная.
- Я вам еще ничего не обещала.
- Обещала, - как-то странно произнес Северный Ветер. – Но не нам.
Вот тогда она зашипела. Уши прижались к голове, а губы сами собой поднялись, обнажая клыки. И тут же, не успела она еще выгнуть спину и вскинуть лук, вскочила и зарычала Янтарная Осень. Тонкие белые зубы ее ощетинились частоколом игл, и вспыхнули в воздухе, громко жужжа, золотые искры стрекоз.
У Мур тут же в глазах зарябило от их мельтешения. Уши неприятно дернулись – лисица рычала тихо и глухо, а стрекозы жужжали так высоко, словно кто-то скреб по стеклу. Рука потянулась к луку – и замерла, потому что золотоволосая лиса зазвенела посохом.
А потом – все прекратилось.
Когда Северный Ветер успел приблизился, она не заметила. Но серый приблизился, и рука его вдруг метнулась к ней змеей – и щелкнула пальцами по носу.
Мур взвизгнула и отшатнулась. А лисопес таким же резким движением ухватил за шею лисицу – та только дернуться и успела. Золотые стрекозы бросились к серому – облепили, насели, вонзили в кожу хвостики, словно были не стрекозами, а настоящими осами. И – вспорхнули, повинуясь сердитому шепоту Янтарной Осени.
- Прости, - без тени сожаления сказала лисица, глядя, как пес пытается стереть со щеки красные капли и только размазывает их кровавыми полосами.
- Но ты сам виноват, - добавила.
- Ну конечно. Я всегда виноват, - хмыкнул он, правда, без обиды, скорее равнодушно.
Мур тоже повинилась. Но только мысленно.
Что на нее нашло, она и сама толком не понимала. Могла бы понять, если бы захотела задуматься, но...Но задумываться совсем не хотелось.
- Это получилось само собой, - сказала золотоволосая лисица.
Теперь в ее тоне и правда чувствовалось сожаление.
- Я понимаю.
- Но я благодарна, что ты остановил нас.
Мурлыканье еле сдержала фырканье. Она только сейчас осознала, что не так с Янтарной Осенью. И только теперь заметила, что именно это и заставляет ее раздражаться на лису. Помимо, конечно же, ее очевидного сходства с братом.
Чародейка была слишком вежлива.
Нет, Осенний Лист тоже вечно напускал на себя вид умудренного взрослого, не склонного к грубостям и неуважению, но за этим видом Мур легко видела его настоящего. Этот настоящий лис прятался в его глазах, в едва заметном движении губ – и кошка знала его, а не внешнюю оболочку.
Янтарная Осень вся была образом. Она говорила, как по учебнику, отвечала, как написано было в правилах – и выглядела безупречно.
Только минуту назад, непроизвольно ответив на рычание кошки, лисица стала собой. И еще одно мгновение спустя она уже надела обратно маску - и кошка снова говорила со статуей.
Но она помнила то, что видела за образом. И помнила еще сказанное чуть раньше «Я хочу вернуть брата». И она помнила – и это было самым главным из всего, что вообще помнил ее мозг – она помнила, как его рука коснулась ее пальцев.
Она помнила – что именно она виновата в том, что Осенний Лист пропал.