- Что это было? – спросила кошка, глядя, как спутник стряхивает с бурнуса травинки.
- Ну, ты же видела сама.
Она вздохнула. Когти сами втянулись, стоило ей увидеть белый рой, и шипение почему-то не рождалось внутри. Мур отошла от лиса, поискала глазами подходящее место и, махнув на все, уселась прямо на кучу листьев, скрестив ноги.
Кончик хвоста нервно подрагивал. Она глубоко вдохнула и выдохнула – несколько раз, успокаивая ритм дыхания.
Лис задумчиво перебирал кольца на посохе – и что-то тихо бормотал.
- Что это было такое? – спросила Мур снова, когда поняла, что уже успокоилась.
Осенний Лист повел рукой над посохом, и зеленый жук снова взвился, тихо жужжа. Она подумала, что его жужжание, в отличие от стрекота-скрипа снежинок, не заставляет ее кровь застывать словно студень. И это было странно.
Она как будто даже чувствовала тепло.
- Ты видела, - тоже повторил лис.
- Я увидела кучу снега!
- Да?
- Да! – она понизила голос, - Я видела кучу снега, парящего в воздухе.
- Тогда почему ты испугалась?
Она замолчала. Сейчас, вспоминая о тихом клекоте трущихся друг о друга снежинок, она снова невольно затаила дыхание и плотнее запахнула курточку. Ей не было холодно – не снаружи. Но внутри – внутри нее как будто тоже застряла снежинка. И сейчас, медленно вращаясь, она таранила иглами-гранями ее легкие, распыляя вокруг себя белый мороз.
Мур вздрогнула, очнувшись от своих мыслей. Лис подошел к ней почти вплотную и смотрел – сверху вниз, сочувственно и почему-то заботливо. Мурлыканье невольно оскалила зубы, прижала уши к голове.
- Все в порядке?
Лис отошел, миролюбиво поднял руки.
- Мур... Мурлыканье?
- Нет!
Она тряхнула головой, усилием воли заставляя уши подняться. Все хорошо. Теперь все хорошо.
И нет никакой снежинки внутри нее. Быть не может.
- Я не в порядке, - прошипела Мур. – Я точно не...
Лис отвернулся.
- Вот что. Ты еще можешь отказаться, знаешь ли. Возвращайся в свой дом.
Она дернула хвостом.
- Да что ты себе думаешь?
Жалкая псина обвиняла ее – совершенно очевидно обвиняла! – в трусости. Мерзкая пушистохвостая псина считала, что она убежит, поджав хвост, от какой-то снежинки. Ну что ж, в таком случае лису придется узнать, что кошки – не такие.
- А ты что думаешь? – спросил Осенний Лист, продолжая настойчиво смотреть куда-то вбок.
Мур тоже покосилась туда – на всякий случай, но лес был просто лесом. Впрочем – она напомнила себе, - до появления снежинок лес тоже был просто лесом, и она ничего не заметила.
- Я думаю... – медленно произнесла кошка, подбирая слова чтобы описать то, что она пока еще не понимала, как описывать. – Я думаю, что лисьи шаманы что-то очень уж расшастались по нашим землям.
- Так ты считаешь, что это шаман?
Лис снова повернулся к ней и приподнял одну бровь – иронично, но слегка заинтересованно даже.
- Это вы у нас любители букашек.
- Ты сказала, что видела снег.
- Не придирайся к словам! Ты сам знаешь...
А что он знает, собственно? Что он унюхал такое, что заставило его напрячься и даже повалить ее на землю, уберегая...
Уберегая?
Мур затаила дыхание. Рыжий пес уберегал ее от снега, а ведь он был именно той причиной, по которой она изначально вынуждена была со снежным роем столкнуться!
Вот паразит.
- Ты знаешь, что это был рой, - прошипела она.
Не хотела шипеть, но оно само получилось. Не хватало еще защиту от лиса получать.
С другой стороны, не хватало еще путешествовать с лисом по кошачьим лесам – но она же путешествовала.
- А что-то еще ты видела?
Он явно заинтересовался.
- Снежинки.
А смысл что-то от него скрывать?
- Ясно. Они... что-то делали?
«Смотрели на меня».
Она не стала ему этого говорить. Ей показалось. Снежинки не смотрят на кошек, потому что у снежинок, в отличие даже от жуков, нет глаз.
- А что они могли делать?
Лис пожал плечами. Он был напряжен – все еще, и она невольно вспомнила, как грохотал в его груди рык, когда они лежали на сухих листьях. Что было бы дальше, не уберись снежинки с их пути? Судя по тому, как одеревенели его пальцы, сжимающие посох, он собирался использовать звенящие кольца. Но на что способен настоящий лисий шаман?
Она не знала. Она слышала только, и видела их, четырежды в год, когда шаманы лисьего племени приходили к Старейшей – кошачьи посланцы в тот же миг находились у лисов, - и приносили извечные клятвы наново, каждый год. Она видела их со стороны - их белые бурнусы, длинные волосы, поющие посохи, их пушистые хвосты, длинные тонкие ногти, не способные втягиваться, как ее коготки, их узкие лица, раскосые глаза. Она видела их – они пахли собачьей шерстью, они звенели посохами, принося клятвы, но никогда не нападали.