Он наклонился к ней – как и раньше. Он коснулся носом ее носа – это было обычное приветствие оленей. Он выпрямился – и она мысленно возблагодарила бога-Вожака, что олени не так хорошо видят в темноте, как совы.
- Ты вовремя.
Шелест обернулась к Учителю. Вспыхнули щеки огнем – она забылась и не проявила должного уважения к богу, она бросилась к смертному... Зачем она вообще бросилась к оленю так поспешно?
- Учитель, вы звали меня.
Бог улыбался. Учитель умел улыбаться губами, глазами, самим голосом. Учитель умел улыбаться тишиной – как сейчас, - и она всегда понимала его.
Но сейчас он улыбался как-то по-особенному, и она поняла это, но не поняла, почему.
- Я пригласил тебя по просьбе нашего гостя.
Высокий Перевал от нее что-то хочет? Она не видела его четыре года, а он просто входит в ее жизнь и приносит... Что он приносит, кстати?
- Зачем?
Учитель любит вопросы. Он отвечает не на все, далеко не на все, на многие позволяя ей искать ответ самой. Но сейчас он говорит:
- Золотая лисица собирается вернуть своего брата.
Золотая лисица? Она не знает ни одной лисы - ни золотой, ни рыжей, – но есть только один лис, могущий быть «братом». И всего один, которого нужно вернуть.
Значит...
- Значит, он жив.
И снова Учитель улыбается ей. Она балованное дитя, учитывая, сколько улыбок она получила.
- Он не мертв пока.
Пока.
Шелест посмотрела на оленя. Тот стоял ровно и смирно - застывшая без движения статуя. Рога его отбрасывали ветвистую тень на стену, и сам он, высокий и тонкий, напоминал скорее дерево, чем живое существо.
Он пришел, потому что Осенний Лист еще не мертв.
«Не имеет смысла спрашивать меня, потому что я не могу быть не согласна» - подумала она сперва.
И затем еще – «Конечно, он пришел только ради Осеннего Листа».
- Я могу помочь?
Она снова повернулась к Учителю, и мысленно засмеялась с себя. Шестнадцать лет – уже не ребенок, но она все еще крутит головой, как несмышленый совенок, переводя взгляд с одного на другого.
- Ты была там. Ты можешь туда вернуться.
Бог помолчал секунду.
- Можешь провести их снова.
- Провести могу и я, - вмешался олень.
Бог бросил на него острый взгляд и ничего не сказал.
- Что мне нужно делать? – спросила Шелест Учителя.
Высокий Перевал еле слышно фыркнул. Он был недоволен, сова видела это. И не понимала – почему.
- Встретить лисов и кошку. Проводить.
Он склонился над ней. Ее бог, ее несокрушимый покровитель, наклонился к ней, и она бросилась к нему – прижалась лбом к плечу. В детстве она боялась его – немного. Сейчас он казался ей деревом – могучим, как то, в котором было его жилище.
Тонкие пальцы с закругленными острыми когтями легли на ее плечи.
- Это значит – идти против бога, совенок.
Она знала это. Это значило идти против белого лиса. Но ведь так было и в прошлый раз, разве нет?
Она не боялась тогда, не испугается и сейчас. Что может белый лис, когда с ними Учитель и Вожак. Что может...
- Никто не сможет остановить моего брата сейчас. Никто, кроме Нее.
А где Она, никто не знает.
Он прижался к ее макушке щекой. Он – ее бог. Ее Учитель.
Она не боялась ничего, потому что он всегда был за ее спиной.
Всегда – но не сейчас.
- Я узнаю так много.
Шелест чуть улыбнулась. Она говорила больше для него, чем для себя, но слова вернули ей уверенность. Она на самом деле собиралась снова сделать то, чего еще никто не делал. Она собиралась изучать.
И ее сердце затрепетало.
- Вернусь и расскажу.
Учитель обнял ее на прощание. Он никогда еще не обнимал ее – был добр, но отстранен, заботлив, но всегда держался на расстоянии. Он был Учителем, а не родителем, и она всегда любила его и принимала это; но в этот раз он обнял ее, и ей показалось, что он почти боится.
Может быть, почти любит ее.
Но потом он сказал «Познавай», и в желтых глазах не было и тени того, что она ему приписывала.
Он был богом.
А вот Высокий Перевал богом не был, и его чувства – его гнев, – были крупно и четко написаны на его лице. Да еще и это громкое злое сопение, сопровождавшее Шелест на всем пути от жилища Учителя.
Она попробовала было спросить его, в чем дело, но олень только глянул на нее свысока и фыркнул. Заметил, что лучше бы ей поторопиться и взять какие-то вещи – и остался стоять прямо у древа бога, на ее приглашение зайти в гости и подождать у нее ответив все тем же фырканьем.