- Ты живешь здесь?
Кошка, задумчиво уставившаяся в одну точку, вздрогнула.
- Жила раньше.
Она подумала и повернулась к нему.
- До.
Северный Ветер подавил вздох. Стоило ли ему считать себя виноватым, когда в ее голосе звучат такие нотки? Но даже если он и виноват, то тогда он виноват во всем, что происходит вокруг. И что тогда – он должен быть виноватым из-за всех, кто не счастлив сейчас?
Это было очень соблазнительно, и он с радостью нырнул бы в глубины самоистязания и вины, но ему еще нужно было вернуть друга. И остановить зиму – хотя как именно это сделать, не лишив народа лисов снова своего бога, ему было неведомо.
В общем – он бы с радостью почувствовал себя виноватым и молил о прощении, но не сейчас. Сейчас он не мог себе этого позволить.
Потому Северный Ветер просто кивнул Мурлыканье и спросил.
- А сейчас?
Она пожала плечами.
- Сейчас я иду с вами неизвестно куда.
- Ну почему же. Нам это известно, - вмешалась Янтарная Осень.
- Поделитесь.
Кошка подхватила свои вещи, брошенные на снег у моста, и пытливо уставилась на лису.
- Туда, где все это случилось.
Мурлыканье послала долгий взгляд противоположному берегу реки.
- Вы уверены?
- Мы ни в чем не уверены. Но в последний раз мой брат был собой там, разве нет?
- Да.
- И где сейчас Отец?
- Где угодно может быть. Он же ищет...
Кошка замолкла. Ищет Маму-кошку, вот что она наверняка хотела сказать. Во всех легендах Отец преследовал богиню кошек, во всех это преследование заканчивалось ее сном и его затворничеством. Кошки уверяли, что это их богиня заперла белого лиса в снегах. Лисы считали, что когда Мама-кошка покинула мир, где желал править Отец, он сам ушел. Он победил – что еще мог он желать?
Но вышло так, что именно лисы остались без бога. Ведь Мама-кошка, пусть даже ее и не было нигде (иначе Отец непременно разыскал бы ее уже давно), все еще имела связь со своими детьми. Они чувствовали ее, в то время как лисы, чей бог был не так уж и далеко, внезапно стали дичать.
Что бы ни случилось между богами, об этом знали только боги. Сейчас, четыре года спустя, кошки все еще знали, что их богиня спит. Лисы, чей Отец был теперь с ними, тоже ощущали его присутствие в мире. И его метания – тоже.
- Он не нашел ее за четыре года.
- Ну, у него еще вечность впереди, - пробурчала Мурлыканье.
Ее голос звучал недовольно, но в нем было предостаточно скрытого злорадства. Кошки и сами не знали, где именно спит их богиня. Но то, что об этом не знал Отец-лис, было совсем иным делом. Это было поводом для гордости.
- Если бы Отец задержался где-то, мы бы заметили, - покачала головой Янтарная Осень. – По крайней мере, если бы это было близ земель одного из народов.
- И как бы вы заметили?
- Холод.
Лиса медленно прошлась вдоль берега. Золотые стрекозы сидели на посохе, напоминая карамельные леденцы на подставочке, и Северный Ветер увидел, как Мурлыканье проводила их взглядом вмиг округлившихся глаз.
- Ты заметила, что холодно становится постепенно?
- Сейчас холоднее, чем было год назад, - пожала плечами кошка. – Если ты об этом.
- Почти. Когда это только началось, зима распространялась очень быстро. Один месяц тебе говорят, что снег выпал в лесах сов, а в следующем уже кошки жалуются на метель. Помнишь?
- Нет.
- Но... - начала было Янтарная Осень – и осеклась.
Хвост Мурлыканье со свистом рассек воздух. Северный Ветер не видел сквозь шапку, но был уверен, что уши кошки уже прижались к голове, и сейчас она только сдерживается, чтобы не зашипеть. Кажется, он даже заметил, как дернулась непроизвольно у Мурлыканье верхняя губа – но она тут же взяла себя в руки, и он не мог утверждать, что ему не почудилось.
А потом он понял. Вспомнил и понял. И, пока Янтарная Осень не успела сказать еще что-то, хлопнул в ладоши, привлекая их внимание.
- Наговоритесь в дороге сколько угодно.
Он повернулся к кошке.
- Можешь поверить, мы все обговорили сотни раз, и лучшим вариантом будет вернуться в обитель Отца и начать поиски оттуда. Дорогу мы оба знаем, так что...
Мурлыканье сузила глаза. Пару мгновений она пристально смотрела на него – то ли гадая, не броситься ли, то ли молча ненавидя, - и вдруг резко развернулась и первая ступила на мост.
- Потом, - шепнул он Янтарной Осени.
И мысленно взмолился, чтобы она не начала спорить. Она могла бы. Она стала бы в любом другом случае – спорить или возмущаться, что он посмел перебить ее.
Но золотая лиса только кивнула и последовала за кошкой.