Может быть, на самом деле поняла, что сейчас не время. Или заметила что-то в его взгляде. Или, быть может, даже доверилась ему – ну чем Отец не шутит!
Но скорее всего – и это было то, во что он верил, - она просто не хотела тревожить Мурлыканье.
Он же видел, что лисе нравится кошка.
Он же видел, как смотрит кошка на лису.
Глава 15. Кошка мурчит
Больше всего ее интересовало, остановились ли они в том же месте, где останавливались с лисом.
Вокруг была зима, а она оставила родителей, чтобы идти в земли разгневанного бога с двумя незнакомцами, но ее беспокоило не это, а то – было ли место их ночевки тем же самым?
Казалось, что все повторяется. Она и лисы, любопытство и попытка найти что-то, чего ей не хватает. Только в прошлый раз она не знала, чего именно ей не хватает (она ведь не знала даже, что испытывает нехватку чего-либо, будучи уверена, что полностью счастлива), а сейчас?
Сейчас, наверное, ей стоит признаться – хотя бы себе, - что ей не хватает этой рыжей морды. Потому что место, похоже, то самое, и если закрыть глаза, она может вспомнить и представить, как было в тот раз: настороженность, недоверие, пряник. Только если представить, воет в груди от тоски. Значит, ей все-таки не хватает этого лиса. И двое, деловито устраивающиеся на снегу, никогда не смогут его заменить.
Даже золотая лиса, что-то вполголоса шепчущая стрекозе. Стрекоза взвивается с пальца и улетает, а лиса смотрит на Мурлыканье, и этот взгляд так похож, словно не было четырех лет. Кажется, она сейчас спросит...
- Печенье хочешь?
Нет, не печенье, ведь был же пряник – сладкий, вкусный. Мурлыканье уже хочет поправить, даже рот открывает, но видит, что Янтарная Осень и правда протягивает ей печенье – золотисто-рыжее, с сахарными крупинками сверху.
- Не хочу.
Мур усилием воли отвела от печенья взгляд. Печенье было в форме рыбки и на вкус, наверное, восхитительно. Но не стоило брать его у чужих лис, не так ли?
«Что ж ты у того лиса брала сладости? Он ведь тоже был чужим» - мысленно вопросила сама себя кошка. И не нашлась с ответом.
У лисов были с собой знакомые одеяла от оленей, и Мур достала свое. Она ведь за два года так и не спросила у матушки, откуда у нее были все эти вещи: оленье одеяло, лисьи браслеты, странный амулет, который Мур так и не знала к чему применить, но так и носила под рубашкой. Не спросила, а теперь снова ушла, и надо бы запомнить и спросить, когда она вернется. Если вернется.
Мурлыканье сердито фыркнула. Научилась, тоже, фатализму от рыжехвостых, вот бы узнали родичи, о чем она думает, засмеяли бы точно.
«Если» - не слово для кошек. И уж точно не для кошек бояться своей судьбы.
- Бери.
Янтарная Осень расстелила одеяло и снова протянула ей печенье. Настойчивая, однако.
- Не хочу.
Заскрипел, разгораясь, костер. Забулькал суп на травах, потянуло знакомыми запахами. А Мурлыканье в очередной раз посетовала мысленно на зиму – дичи становилось все меньше, и жить кошкам было сложнее с каждым месяцем зимы.
- Говоришь, зима крепчает?
Янтарная Осень не мигая смотрела на нее через пламя костра. Глаза у нее были цвета липового меда, и огонь, отбрасывая блики, делал их похожими на янтарные глаза Осеннего Листа. Смотреть в них было неуютно – как смотреть на подделку.
- Вначале зима наступила резко.
- Я не помню.
Очень хотелось отвести взгляд, но разве это не значило бы проиграть?
- Я тебе рассказываю. Очень быстро, потому что зима шла по стопам бога, а он метался по миру. И куда бы ни приходил, там холодало. Резко, не зависимо от того, какая погода стояла раньше.
- Потом стало проще, - вмешался Северный Ветер.
Он подул на ложку, пробуя суп, и удовлетворенно кивнул.
- Первые года два было ужасно, но потом стало легче, - кивнула лисица. – Сначала метели были такие, что мы боялись за стены города. Снег налетал как... как какой-нибудь враг. Я спрашивала гонцов, и то же самое рассказывают совы. А вот олени...
Тут лиса остановилась, чтобы отпить супа, и некоторое время все трое наслаждались едой. Горячая жидкость обожгла Мурлыканье горло, и кошка едва удержалась, чтобы не замурчать.
Было вкусно. Почти так же вкусно, как готовил Осенний Лист – пряно и терпко, с насыщенным травяным привкусом. Она почти и не заметила, что поужинала без мяса, и почувствовала, как растекается внутри тепло.
Лисы тоже доели, и Мурлыканье, довольно потянувшись, спросила:
- А что олени?
- Олени докладывали, что у них погода почти не изменилась.
- Ну конечно, там же и так можно было от холода сдохнуть, – с чувством бросил Северный Ветер.
Мур покосилась на него. Очень хотелось спросить, почему он, в таком случае, не сдох, облегчив всем присутствующим жизнь. Почему, собственно, ведь это было так просто! Но нет, он поперся на север, и их за собой потянул.