Впервые она столкнулась с чарами этим утром, оглушенная лисом. И еще – его защитная шаль. Но это все было не настоящим, не истинным колдовством, о котором кошки рассказывали темными ночами, глядя на острый лунный серп. Не тем колдовством, которое заставляло кошек, пусть и ненавидеть лисов, но ненавидеть с уважением.
А этот лис способен на такое колдовство?
Она покосилась на Осеннего Листа – и не нашла ответ. Он мог быть кем угодно, этот улыбчивый лис, кем угодно – от безвинного мальчишки до опасного колдуна. Она его совсем не знала.
Но она пошла с ним. Не только из любопытства – хотя любопытство было сильным стимулом, стоит это признать.
Потому что он говорил о Маме-кошке. Как лисы обычно не говорят.
И в этот момент, вспомнив о Маме-кошке, она впервые забеспокоилась. Уже потом, перебирая в памяти моменты их путешествия, Мур думала, что вот тогда она почти поняла. Но только почти.
- Итак, куда мы идем?
Она не заметила сама, как сказала «мы», и обратила внимание только тогда, когда лис едва заметно улыбнулся.
- На север.
- Далеко?
Он рассеянно махнул рукой.
- До самых... сов, если понадобится.
Она удивленно распахнула глаза. Настолько далеко кошки не ходили. На север, через ничейные равнины, у которых заканчивались территории ее народа, дальше, через чистые поля, открытые земли. До темного хвойного леса, о котором пела Матушка, где живут в темноте и тиши мудрые совы.
Никто туда не ходил, племена разошлись и рассеялись, меж их землями пролегли природные границы. И оттуда – оттуда тоже никто не приходил.
Да, кошки жили впритык к землям лисов, но она знала, что никто из ее родичей не ходит к границе, и уверена была, что и лисы тоже не ходят туда. Там пахло чужим, а своих земель хватало с избытком.
Конечно, были истории, были легенды. Были рассказы, и даже матушка пела о совах. Она никогда не спрашивала, видела ли она или отец крылатых, никогда не хотела знать. От самого слова, от самих песен веяло чужим. Кто-то, наверное – наверняка! – ходил так далеко, откуда-то же привозили не-свои амулеты, но кто-то был иным, чем она.
А она любила свой лес.
Тогда почему она сейчас идет прочь из него?
- Зачем тебе туда?
- Я не сказал, что мне туда надо. Просто, если понадобится, если нас след туда заведет, я пойду туда.
- Какой след?
Он покачал головой.
- Послушай!
Мур вскочила, подхватывая лук. Верхняя губа поднялась, обнажая зубы, и лис прищурился, сжимая посох.
- Я пошла с тобой, чтобы помочь тебе, хотя лично меня воротит и от твоих дел, и от твоего запаха. Все потому что ты сказал – ты сказал это! – что что-то с Мам...
Она запнулась, потому что говорить о Маме-кошке при псе было неприятно. И снова ее кольнуло странное беспокойство. Но закончила Мур уже спокойнее.
- С Мамой-кошкой что-то не так. Только поэтому. Не из-за тебя. Будь моя воля, я бы тебя лично в реке утопила. Но тут дело важнее, чем одна псина, как я поняла. Так что, будь добр, не молчи, а расскажи мне нормально. Иначе я не стану тебе помогать.
Осенний Лист помолчал, задумчиво шевеля губами.
- Давай пройдем, сколько сможем, и устроимся на ночлег. Я не хочу задерживаться больше, да и на ходу говорить тоже не особо удобно.
Он вернулся на тропу, по которой они шли. Мур несколько мгновений стояла там, где была, но затем пошла за ним. В конце концов, он не станет говорить с ней, пока не захочет, и у нее нет желания заставлять его это сделать. И еще.
Она не хотела признаваться себе, но после снежного облака, после того как она видела замершие в тишине снежинки, после того... Будем честны, после того как она вдохнула чистый мороз, она не могла не верить ему. Не могла не волноваться. Было что-то такое в этом холоде, что-то такое, из-за чего она будто чуяла – за Маму-кошку стоит волноваться.
Потому она пошла за лисом. Снова.
Они успели пройти еще достаточно, чтобы она устала молчать, но не решилась – да и не нашла в себе желания, - заговорить с лисом. Вместо этого она коротко махнула ему рукой и скрылась в лесу – и вернулась уже с фазаном.
Осенний Лист покосился на нее и ее ношу - и принялся на ходу срывать какие-то травки. Так что когда они наконец решили сделать привал, им было что положить в котелок, внезапно оказавшийся у лиса в котомке. Она даже подивилась, что не обратила внимания на эту котомку сразу же, но невозмутимо пожала плечами и принялась уплетать мясо. Оно, стоит отдать лису должное, с выбранными им приправами, имело куда лучший вкус, чем она привыкла.