И еще – она не хотела видеть Учителя. Впервые в жизни.
Той ночью Шелест лежала рядом с Мур. Кошка спала беспокойно, то и дело вздрагивая, но Шелест все равно прижималась к ней, чувствуя расползающееся от подруги тепло. К середине ночи кошка даже помурчала немного, заставив сову испуганно затихнуть и лежать недвижно, ожидая, когда это пройдет. Щеки у Шелест пылали, и она мысленно корила себя за эту глупую стеснительность. Но почему-то мурчание казалось таким интимным, что ей не было места рядом с ним.
Когда Мур наконец крепко уснула, Шелест тоже провалилась в глубокий сон.
И проснулась только с рассветом, когда кошка поспешно вскочила. Выползая из-под слоев одеял, сова заметила, что остальные ее спутники уже тоже встали и настороженно оглядывались. Она и сама почти сразу услышала – то, что унюхали лисы, и почувствовала Мур.
Чужака.
Она на мгновение подумала, что сейчас снова придется драться. И снова – с тем. Но затем...
- Шорох! – зашипела, прижав к голове уши, Мур. – Ты что тут забыл?
На поляну скользнул кот. Настоящий – не дикий. Молодой, с большими полосатыми ушами.
- Решил пойти с тобой.
- Нет!
Кажется, это крикнули они все хором. Но кот и ухом не повел.
- Да ладно. Уже далеко зашел, куда вы меня денете теперь.
Мур закатила глаза и молча взмахнула руками. Потом дернула хвостом.
- Погоди. Так это ты шел за нами!
- Ну да.
- Следопыты, - зло шикнула кошка на лисов. – Где ваш хваленый нюх?
- Там повсюду котами воняет! – возмутился в ответ Северный Ветер.
- Нами не воняет! – синхронно рявкнули кошки.
- Еще как... - начал было серый лис, но Высокий Перевал успокаивающе поднял руки.
- Ладно-ладно, поговорили и хватит.
И повернулся к Шелест.
- Нам не пора?
Она кивнула.
Пора.
И дальше они отправились уже вшестером.
Глава 17. Лис просыпается
Когда он просыпается, идет снег.
Он моргает – пару раз, но снег все равно летит ему на лицо, и тогда он стирает его ладонью. И удивляется, что может это сделать.
Затем он понимает, что чувствует свое тело, и удивляется еще раз. Приподнимается – осторожно, проверяя мышцы, а затем медленно встает.
И почти сразу снова садится, когда голова идет кругом, а колени предательски подгибаются.
- Слишком долго спал, - говорит он себе.
Голос у него такой же, как мышцы, и работает так же, слова вырываются птицами со сломанными крыльями – ковыляют, спотыкаясь, и падают камнем вниз. Он прокашливается, и судорожно вдыхает холод.
Много холода. Все бело вокруг. И тишина, которая ест все издаваемые им звуки – как губка впитывает воду. И голос:
- Ты проснулся, мое дитя.
Отец хотел убить их. А может, не их, но только кошку, но разве это было не одно и то же? Они ведь были вместе сейчас, они – команда, и (этот пункт немаловажен, потому Северный Ветер о нем никогда не забывает) что скажет Осенний Лист, если с Мурлыканье что-то случится?
Вечером Северный Ветер несколько раз начинает думать о том, что же на самом деле важнее для него – безопасность кошки или то, что его друг думает о безопасности кошки? У него нет ответа, и он решает, что ответ, по сути, не нужен ему. Ведь каким бы он ни был, ему все равно придется защищать Мурлыканье.
Кошка с совой возвращаются, и у них на лицах написана тайна, но они ничего не говорят. Никто никому ничего не говорит – отличная из них команда, не так ли?
Они едва успевают познакомиться с двумя новыми спутниками, как появляется третий. Еще один кот в их тесную группу, и теперь это уже не тесная группа. Он скучает по тому, как шел здесь один. По крайней мере, ему не нужно было ни о ком заботиться.
- Нам придется дежурить по очереди, - говорит Янтарная Осень, когда они останавливаются сделать привал.
Совиный лес не похож на кошачий. Там – голые деревья, рисующие паутину теней на снегу, солнечные проблески среди веток, запах сухой коры и разбитая старая тропа. Здесь – пушистые черные елки, ели до неба и густая, пахнущая старой хвоей тьма. Порой ему кажется, что они спустились под землю. Интересно, почему те, кто был птицами, готов здесь жить?
- Я думала, вы умеете ставить эти ваши охранные... шали, - говорит Мурлыканье.
- Ну, на самом деле, мы это и делали всю дорогу, - качает головой золотая лиса. – Но я не уверена, что наши чары будут хорошо работать против Отца.
Они молчат. Янтарная Осень выглядит так, словно ей все равно, что на них напал ее бог. Наверное, думает Северный Ветер, ей почти все равно. Чуть раньше, лет пять назад, она могла бы уважать и любить его, бояться, поклоняться, поддерживать белого лиса. Тогда она была его верной дочерью.