- Думаю, я знаю. Что это значит - потерять свою кошку.
Второй раз бог находит их через виспов.
На третий день пути через совиный лес Северный Ветер успел возненавидеть их маленький отряд, немного полюбить и возненавидеть снова. Он все чаще и чаще вспоминал о том, как шел тут один, и все чаще оглядывался на Янтарную Осень – казалось, ее первую должно было раздражать, как много их стало.
Конечно, где-то в душе он так и думал, что без совы и оленя не обойдется. Но второй кот в компании? Ему и одной Мурлыканье с ее подвижными ушами и вечно настороженным взглядом было вполне достаточно.
Шорох был, конечно, таким же молчаливым, как девочка-сова, и мог бы остаться незамеченным вовсе, если бы не запах, который Северный Ветер различал очень отчетливо. И если бы не то, что само количество участников похода донимало шамана.
Он привык быть один. Сначала один, потом с Осенним Листом. Втроем – еще куда ни шло, потому что его грела мысль, что рано или поздно он умрет (желательно, рано, но после спасения друга). Но вшестером?
Но Шорох, надо отдать ему должное, первым заметил появление роя. Дернул ушами, напрягся всем телом. Предвкушение шипения замерло в воздухе, и в темноте хвойного леса Северный Ветер тоже услышал.
Шепот.
Словно говорили тысячи голосов. Словно пел лед. Словно рой снежинок ворвался в мир – снежинок белее снега, пусть это и казалось невозможным. Снежинок живых, в отличие от тех, что покрывали землю, падая с неба.
Снежинок-виспов.
Кошка не должна была пострадать, вот что он помнил. Кошка – спутница Осеннего Листа, а бог – тот, кто забрал его друга. Вот почему, наверное, не став размышлять, Северный Ветер зашептал своим виспам.
Краем глаза заметил, а скорее почуял, как вспыхнули золотые искры Янтарной Осени. Замерли стрекозы, настороженно наблюдая за вихрем Отца. И замерла – кажется, ошеломленно (не испугано же, в самом деле, хотя больше всего было похоже на это) – Мурлыканье. И стоял в воздухе вихрь снежинок, почти задевая ее лицо.
Затем – так же быстро, как появился, вихрь виспов взвился ввысь. Рассеялись золотые стрекозы. Уселись на посох его серые осы.
- Что ему от тебя надо, интересно? – прорычала Янтарная Осень.
Кошка, только сейчас оттаяв, легонько коснулась горла. У нее на самом деле был испуганный вид. Тогда, когда на них напали снежные звери, она так не боялась. А сейчас?
- А почему, собственно, мы решили, что это из-за Мурлыканье? – спросил, пряча уже вскинутый лук, Шорох.
Ему никто не ответил. Только Шелест, покачав головой, несколько раз открыла и закрыла свои дивные глаза цвета меда.
- Потому что в прошлый раз, как нам кажется, нападали тоже на Мур.
Она называла кошку Мур. Только она, как заметил Северный Ветер, потому что Шорох ни разу не назвал Мурлыканье сокращенно.
- На вас, я смотрю, только и делают, что нападают, - фыркнул кот.
Янтарная Осень смерила его взглядом. Северный Ветер знал, что в лисьей столице этот взгляд бы кого угодно заставил умолкнуть и бежать куда подальше, но здесь не было никого, кто бы знал о репутации золотой лисы.
- О да, - медленно произнесла сестра Осеннего Листа.
Северный Ветер живо представил, как кровь молодого кота стекает по губам лисы. Как она вытирает рот ладонью, размазывая кровь по щеке. Облизывается.
- Но дело не в нас. Я одна думаю, что Отец, - она понижает голос до шепота, когда говорит это, - охотится на Мурлыканье?
Олень, до того момента молчавший, качает головой:
- Нет.
Сова смотрит на кошку. Долго и выразительно, хотя Северному Ветру и удивительно, как эти глаза-плошки могут что-то выражать. Наконец Мурлыканье кивает.
- Бог сов сказал, что Отец... взял меня с собой, потому что думал, что Мама-кошка может за меня заступиться.
Кошка сглатывает.
- Но она не заступилась. И теперь Отец попробует более жестокие способы ее достать.
- Полагаю, нам не стоит спрашивать, когда ты успела повидать Учителя? – спрашивает Янтарная Осень.
- Он говорил через меня, - выдыхает Шелест.
Некоторое время они молчат. В темноте совиного леса почти незаметны смены дня и ночи, но Северному Ветру кажется, что уже вечереет. Он едва различает вещи вокруг. Хорошо заметно только свечение глаз совы, но когда она закрывает их, мир погружается в полную тьму.
Наконец Янтарная Осень произносит:
- Он больше не делал этого?
- Нет.
Лиса сердито дергает ухом.
- Даже если так. Это не повод не трогать тебя годами, а потом открывать охоту.