Мур встряхнуло. Рвануло. Больно за плечо, хвост распушился от злости и гнева, а Северный Ветер уже тащил ее дальше, прочь.
Только вой догнал, вой, исполненный боли до края, и волна стрекоз – тусклых, бесцветных.
И они остановились.
Упав на снег, кошка уперлась лбом в холод. Сдавило грудь, сжало в тиски.
Она услышала тяжелое дыханием рядом – увидела Шороха и оленя с совой. Бледные стрекозы обсыпали плечи Северного Ветра – сидели, едва шевеля крылышками, медленно наполняясь золотом.
Янтарная Осень появилась, когда Мурлыканье уже почти отдышалась. Подошла, позвала своих виспов.
- Ушли, - бросила Северному Ветру.
- Все?
Лиса оглянулась – волков не было видно, и вой давно стих, но и остальные вслед за ней непроизвольно посмотрели туда.
- Думаю, их удивило, что мы смогли задеть хотя бы одного.
Она не скрывала довольную улыбку. Глядя на нее, Мур не в первый раз порадовалась, что Янтарная Осень на их стороне. Не потому что она была сильна – бесспорно, сестра Осеннего Листа могла ли быть менее талантливой, чем он, – а потому что эта улыбка была даже слишком красноречива.
- Ты смогла, - не поскупился на похвалу Северный Ветер.
- Кстати, как? – вмешался Шорох. – У вас есть особые чары?
Лиса фыркнула.
- Конечно, нет. Ты забываешь, что говоришь о нашем боге. Конечно, у нас нет чар, чтобы бороться с ним.
- А что это было такое?
Северный Ветер тоже вопросительно поднял брови.
- Мы научились чаровать виспов, чтобы они выделяли тепло, - отмахнулась Янтарная Осень, - А волки выглядели как сделанные из снега. И я подумала – снег же тает.
Она развела руками – мол, вот так и вышло.
- Все целы? – оглядела спутников лиса.
Мур была цела, как и Северный Ветер. Шорох тоже, если не считать того, что почти все его вещи остались у места их стоянки. Мурлыканье бы тоже осталась безо всего, но ее одеяло сложила Шелест, а лук кошка схватила почти неосознанно. И висп – его она проверила первым делом, но жук сидел спокойно и не заметил, может быть, произошедшего.
Совушка выглядела обессиленной от бега, и над ней хлопотал Высокий Перевал, которому забег через лес, кажется, дался без каких-либо проблем. Мур тоже сунулась, но олень подарил ей один, но красноречивый взгляд – и она вернулась к лисам.
- Мы пойдем дальше?
Янтарная Осень, вполголоса переговаривающаяся с Северным Ветром, вместо ответа подняла указательный палец. Мур приподняла было удивленно брови, но тут на тонкий пальчик лисы уселась стрекоза, и шаманка зашептала что-то тихо и быстро-быстро, едва шевеля губами.
- Они еще там.
Шорох, бросив попытки распалить костер, навострил уши. Обернулась Шелест.
- Они не позволят нам вернуться тем путем.
- Пойдем другим, - покачала головой Мур.
Ведь, какая, по сути, разница?
Но лисы обеспокоенно переглянулись, и поднялась, опираясь на руку оленя, Шелест. На смуглом лице девочки застыло волнение.
- Что? – развела руками Мурлыканье.
- Ты что, книжек никогда не читала? – фыркнул Северный Ветер? – Не смотрела карты?
Янтарная Осень легонько повела посохом. Зазвенели бубенцы.
Мур хотела было ответить, что карту она видела – всего одну, но многие и того не встречали! И только тогда поняла, что она не видела там ничего западнее совиного леса. Кажется, там было что-то – что-то среднее между морем и просто заштрихованным участком. Она не обратила внимания, потому что никогда не собиралась так далеко на север, чтобы дойти до сов. И потом, когда они с Осенним Листом шли с Шелест, она не спрашивала себя, что на западе.
На востоке были леса филинов, если верить рассказам матушки, почти незаселенные, а на западе? Совиный лес до конца мира?
Тогда это не имело значения.
- Где заканчиваются ваши земли? – решив проигнорировать издевку серого пса, спросила Мур у Шелест.
Сова моргнула ярко желтыми глазами.
- Еще два дня пути на запад.
- А дальше что?
- Пустошь. Лес заканчивается и не растет, мы туда не ходим.
- Земли оленей?
Высокий Перевал покачал головой.
- Мы севернее.
Мур почувствовала, как подрагивает нервно хвост. Она уже запуталась и почти не помнила ту карту, что видела, но лисы и сова продолжали выглядеть обеспокоенными, и она поняла, что они не собираются никуда идти, пока не разберутся с этим.
Вот что ее злило по-настоящему. Не то, что она не понимала, а то, что их переглядывания отстрачивали спасение Осеннего Листа.
- Я вообще не понял ничего, - внезапно вмешался Шорох.
Уши у него стояли домиками, а хвост свернулся в вопросительный изгиб.