Мур пожала плечами. У бога могли быть тысячи причин. От «заставить своих детей проникнуться и снова стать ему верными» до «там опасно, и вы все там сдохнете», но ей не было до этого дела.
Если они не могут двигаться на север через лес сов, они пойдут через эти священные земли. Все равно. Лишь бы добраться до Осеннего Листа.
Два дня пути превратились в одни сутки, когда за дело взялись морозные волки.
Стоило их отряду задержаться, остановиться или просто пойти медленнее (по мнению посланцев Отца, потому что Мур никаких промедлений в их ходе не заметила), как звери нагоняли их и гнали вперед.
Они не спали, перекусывая на ходу, и по истечении суток падали с ног от усталости, но все-таки выбрались из совьего леса. Шелест, которую почти все время нес на плече олень (сколько у него вообще сил?), оглянулась на черные ели и с видимым волнением пересекла границу.
Они были на землях бога.
И ужасно хотели есть. Замедлив ход, а затем остановившись, они поняли, что их больше не преследуют. И наконец решились отдохнуть.
Янтарная Осень развела огонь чарами, потому что все, что могло хоть как-то сойти за дрова, уже годы назад замело снегом со льдом, и Северный Ветер углубился в свои скудные запасы трав, раздумывая, что бы приготовить. К нему присоединилась Шелест, Мур же села рядом с Шорохом, потому что Высокий Перевал отправился осматриваться.
В сером полумраке заката было едва видно, и все равно Мур видела, что пустошь простирается далеко на запад, словно на границе с совами деревья просто отрезало, запретив им расти дальше. Может быть, так и было, когда боги только пришли сюда и делили между собой мир.
- Почему ты вообще пошел за нами? – спросила кошка, глядя, как Шорох пересчитывает стрелы.
Лук – вот и все, что у него осталось. Как и она, кот схватил его совершенно неосознанно. А вот его вещи остались в совином лесу – впрочем, Высокий Перевал готов был поделиться одеялом, которых нес два (интересно, зачем?).
- Зима надоела.
Мур дернула ушами. Было холодно – но холодно теперь было всегда, и единственное тепло, которое было ей доступно приходило во снах.
Конечно, был еще висп – она чувствовала, как он время от времени превращается в горячую точку. Казалось, он должен был просто обжигать ее, но чародейский жук умудрялся распространять тепло лучше, чем гигантский костер, рассеивая жар.
- Думаешь, я иду разбираться с зимой?
Кот сложил стрелы обратно в колчан.
- В прошлый раз, когда ты ушла, пришла зима. Сейчас ты снова уходишь – и я думаю, велика вероятность, что зима закончится.
Хотелось бы, чтобы это было так. Хотелось бы, потому что она должна не только Осеннему Листу. Она задолжала всему своему народу, - теплолюбивому народу, - тем, что была причастна к возвращению снежного бога.
И все же – пусть ей и было стыдно признаваться в этом, и она злилась на себя, - первым делом Мур хотела вернуть лиса. Матушка знала об этом – и Янтарная Осень наверняка догадалась. А Шорох, конечно же, не знал даже, кто такой Осенний Лист.
- Разумный вывод. Но я не думала, что ты...
Она задумалась, как это сформулировать.
Оставит брата?
Бросит брата?
Она никогда не представляла их раздельно. Братья-близнецы – что может быть лучше, когда ты ребенок?
- Расстанешься с Шепотом.
Кот взволнованно дернул ушами.
- Ты когда-нибудь любила кого-то больше... больше чем себя?
Она вообще никого не любила. Ведь не любила же?
Просто ей надо было выручить друга, а когда Осенний Лист стал ее другом, она и сама не понимала.
Мур промолчала, но Шорох и не стал дожидаться ответа.
- Иногда просто очень хочется расстаться с кем-то.
- Чтобы понять, что можешь обойтись и без него?
Интересно, понял ли Осенний Лист, что может обойтись без Северного Ветра?
- Чтобы осознать, что не можешь.
Все случилось, когда она спала. Спала и видела сны – снежно-белые, льдисто-колючие. Спала и чувствовала, как вонзаются в кожу лапы виспа.
Конечно, Шорох сторожил, как и Высокий Перевал. Позже они скажут, что ничего не видели, пока их не окружили. И Мур поверит им, безоговорочно – своему сородичу и тому, кого она не могла не уважать. И даже Янтарная Осень ничего не скажет и молча кивнет.
Но это будет потом, а пока что – все случилось.
Еще одно пробуждение, когда ее выдернули из сна за руку. Уши сами по себе прижимаются к голове, а хвост напряженно свернут.
Приглушенное рычание Северного Ветра.
Еле слышный скрип его серебристых ос.
В черноте ночи – далекие золотые искры. Стрекозы. Звон бубенцов.