Спустя несколько споров и всплеск смеха кошка сердито извинилась за удар – и посоветовала Снежному Вихрю все-таки больше к ней не прикасаться.
Янтарная Осень рыкнула на нее, но сам песец только рассмеялся снова – и его товарищи, вмиг напрягшиеся, когда кошка подняла лапу на их лидера (судя по всему, именно лидером мужчина и был), тоже расслабились.
- Кошке не пристало извиняться за свою гордость, - улыбнулся Снежный Вихрь, потирая скулу.
Мур прищурилась. Хвост, до того нервно молотивший землю, расслабился и обернулся вокруг бедра.
- Песцы мне нравятся, - сообщила она мужчине.
Северный Ветер фыркнул:
- Небось, больше чем лисы?
- Да уж больше, чем некоторые лисы.
- Тогда мы тебя тут и оставим.
Кошка дернула ухом. Их, конечно, радушно пригласили разделить с песцами трапезу, но она не собиралась обсуждать с детьми Отца (тем более, первыми его детьми) свое путешествие. Мало ли, вдруг песцы до сих пор только и мечтали, что о возвращении Отца?
Потом, когда они уже сидели у костра на низких скамеечках, Снежный Вихрь все еще смотрел на нее, не скрывая восторга, и кошка наконец решилась спросить.
- А почему, собственно, мы не должны радоваться? – вопросом на вопрос ответил песец.
- Разве наши народы не воюют?
Снежный Вихрь на мгновение замолк, переглядываясь со своими сородичами. Затем перевел взгляд на Янтарную Осень.
- Мы слышали, что лисы... - начал песец и покачал головой. – Но мы не думали, что все зашло так далеко. Иначе бы мы вернулись.
- Ваше затворничество обсудим потом, - пожал плечами Северный Ветер. – Что значит «зашло далеко»?
Песцы взволнованно загудели. Когда Мур начала этот разговор, они удивленно замолкли, а теперь, кажется, собирались высказаться все одновременно – Снежному Вихрю едва удалось уговорить их успокоиться.
- Далеко – значит, что вы даже забыли, что наши народы созданы жить в мире.
Мур фыркнула.
- В мире? После того, как ваш бог преследовал нашу богиню?
- После того, как их матерь заперла нашего Отца в снегах? – добавил Северный Ветер.
Снежный Вихрь открыл было рот, но тут же закрыл его. Обвел их взглядом.
- Все тут верят в это?
К удивлению Мур, Шелест покачала головой:
- Не доказано. Учитель говорил...
Девочка вздохнула, перебив сама себя:
- Но я не знаю, говорил ли он правду.
Высокий Перевал положил руку ей на плечо.
- Я не знаю, но мне все равно, - сказал олень.
Ему и правда было – он смотрел только на сову. А Мур думала – неужели это то, что они сделали своим путешествием? Вернули Отца, которого сами лисы не счастливы видеть? Подвергли Маму-кошку опасности? Заставили сову, верившую своему богу, сомневаться в его словах?
Все – ради того, чтобы лисы не превратились в зверей.
Стоило оно того?
Она бы с радостью ответила отрицательно. Но Осенний Лист.
- Нам надо было остаться с вами, но я не уверен, что мы бы тоже не забыли все, - покачал головой Снежный Вихрь. – Может быть, Он оставил нас здесь именно для того, чтобы мы помнили. И вам рассказали.
Он посмотрел на Мур.
- Отец любил Кошку. Любит. Будет любить.
Глава 19. Сова беспокоится
Льдистая Искра была белокожей, как остальные песцы, и такой же беловолосой. Почти круглые глаза насыщенного голубого цвета, носик вздернутый и маленький, а в коротких пальчиках – изукрашенный жемчугом жезл.
«Какая же она красивая» - с оттенком зависти подумала Шелест.
И затем:
«Где они тут жемчуг добыли? Торговали? Или старые запасы? А если торговали, то с кем?»
Она спросила об этом спутницу, и та растерялась. Наморщила лоб, покрутила жезл в руке.
- Он мне от бабушки достался. А бабушка его от своей прабабки получила. А та от кого-то из своих родственников. Так что жемчужины старые, мы тогда еще торговали, думаю.
- Но точно ты не помнишь.
Девушка улыбнулась. Они медленно продвигались по землям песцов, и Шелест с удивлением отмечала, что тут, хоть и лежит снег, не так холодно, как было в совином лесу. И ни одной вьюги за те два дня, что уже вела их белоухая красавица.
- К сожалению, нет. Но в другой раз я уточню и передам тебе.
Песцы все помнили. Сначала Шелест подумала, что они все знают – но они знали далеко не все, что и доказывал их с Льдистой Искрой разговор. Затем сова обозначила для себя это как «понимать все», но и это было неправдой – песцы не понимали, как лисы забыли Отца и как кошки поверили, что снежный бог ненавидел их мать. Песцы не понимали, потому что они не проживали эти столетия с остальными народами, но они и не стремились понять. Провожая их, они снова пытались целовать Мурлыканье руку, так и не поняв, что кошки теперь совсем иначе относятся к детям Отца.