Украшением ко всему этому стали старые часы, которые все еще подавали признаки жизни. Я вновь устремился к зеркалу, но Руди остановила меня.
— Куда это мы собрались без самого главного, а?
Она протягивала мне галстук. Я рассмеялся и неуклюже замахал руками.
— Я… Боюсь, я не умею его завязывать. В смысле, не конкретно его, а галстуки в целом.
— Ты серьезно?
— Ну да. Вроде того.
К нам подошла улыбающаяся Поль и, забрав у Руди галстук, начала завязывать его вокруг моей шеи. Мне было очень неловко, но меня радовал тот факт, что девушки все это время пребывали в хорошем настроении. Когда Поль закончила, мы все втроем подошли к зеркалу, и они начали хвалить мой внешний вид.
— Если бы мое сердце было не занято, — вдруг сказала Руди, поворачиваясь ко мне, — я бы точно пригласила тебя на свидание. Что скажешь, Поль?
— Хорошо, что мое сердце не занято.
Они смущали меня, но мне все равно было хорошо. Это «преображение» позволило мне забыться, хоть и ненадолго.
Пока Руди исследовала меня с ног до головы, Поль вытащила из сумки паспорт и какой-то старый побитый смартфон. Руди опомнилась и отстранилась от меня.
— Это для меня?
— Да. Начни с паспорта, хорошо? Это твоя новая личность.
— Иван Долинин?
Поль и Руди переглянулись и пожали плечами.
— Приятно познакомиться, Иван Долинин.
Я выдавил из себя что-то вроде «спасибо» и убрал паспорт в карман брюк, а затем принялся разглядывать смартфон. Поль подошла ближе ко мне и, положив руку на плечо, попросила зайти в калькулятор на смартфоне.
— Введи комбинацию цифр: один, семь, ноль, три.
Я ввел числа, которые произнесла Поль, и открылся мессенджер, который был запрещен на территории нашей страны. Включилась и Руди:
— Никаких звонков, никаких смс членам дождя. Общение с «Дождем» только через мессенджер. Не хотелось бы, чтобы ты повторил судьбу Тигрова.
— Я так просто не умру.
Не знаю, откуда взялась эта уверенность, но я повторил это еще раз.
— Я так просто не умру. Слишком много вопросов остается без ответа. — Наконец к Руди на плечо спустился ворон и наклонился к ее лицу. Руди рассмеялась.
— Ему нравится твой настрой, Ваня!
— Уже привыкаешь к новому имени? — спросила Поль, чуть наклонив голову вбок.
— Кажется, да. Нужно просто чуть больше побыть в образе Долинина, и я привыкну. И… спасибо вам, дамы. Было здорово.
Они обе кивнули.
— Но вообще-то, — добавила Руди, — нам еще убираться здесь нужно, так что не расслабляйтесь. А у тебя, Ваня, вообще завтра рабочий день.
— Я помню.
— Поэтому, — подхватила Поль, — нам нужно убраться здесь как можно быстрее. У нас с Димой завтра еще задание, а вам с Руди практиковаться.
— Да, составишь ты мне хлопот, парень, — с ноткой наигранной усталости сказала Руди.
— Да ладно, даже я когда-то тренировалась с тобой.
— Да, Поль, только о твоем источнике мы вынесли максимум информации, и тебе не нужно разговаривать с мертвыми. Эй, Ваня, не подумай, что я гоню на тебя. Просто вынуждена предупредить, что работы будет проделано немало.
— Хорошо. К меньшему я и не готовился. — Это была последняя фраза, сказанная по делу. После мы принялись приводить магазин в порядок.
Поль подметала, я расставлял книги в нужном порядке, а Руди убирала разбросанные ею же шмотки обратно в коробку, так же ворча на себя за то, что можно было вытащить их более аккуратно. Через несколько часов это место действительно можно было назвать книжным магазином. Он чем-то напоминал мне кофейню Сони, ведь это тоже было старое, доживающее последние дни место, и ведь я всегда мечтал работать в таком. Кажется, госпожа учла это, когда читала мой дневник. Госпожа… так странно звучит. Ведь у этого человека есть имя, все ли называют ее именно так? Я все-таки осмелился задать этот вопрос девушкам, когда с уборкой было покончено.
— Поль, Руди.
Они обе посмотрели на меня.
— Вы все называете Танаис госпожой?
Они, недолго думая, кивнули почти синхронно.
— На то есть свои причины, — сказала Руди, отводя взгляд куда-то в сторону, — Танаис помогла каждому из нас, и одна из ее просьб — не называть ее по имени.
— Но почему? Ведь госпожа — это как-то…
— Слишком? — не позволила мне договорить Руди. — Ваня, этот человек дал тебе имя, место, и более того, не оставил на растерзание правительству и собственной способности, учитывая, что ты тут натворил.