Таким было первое найденное мной стихотворение, которое невольно заставило меня вспомнить о Саше и Яне.
— Как тебе такое, Вайт? — спросил я, поворачиваясь к своему другу, которого на столе уже вовсе не было. Он просто исчез.
В прямом смысле вскочив со стула, я начал кричать:
— Вайт?!
Осознавая тот факт, что я не дождусь ответа, я продолжал звать Вайта, заглядывая в разные места дома, но все это безуспешно. Мне стало страшно, поэтому я вытащил складной нож, найденный ранее, и крепко сжал его в руке.
Вскоре все это дело дошло до безумия от услышанного шороха, что доносился с кухни, я обронил пепельницу, и только в тот момент я закурил еще одну самокрутку. Страх потихоньку отступал, может, от осознания скорой кончины, а может, от принятия того факта, что на кухне кто-то есть, и Вайт находится именно там. Я достал смартфон, зашел в калькулятор и начал набирать цифры: один, семь, ноль, три.
Открылся мессенджер. Были и сообщения от каждого члена «Дождя». Я открыл сообщение от Волковой:
«Ненавижу тебя за то, что мне пришлось пережить в этой больнице. Ты мне не нравишься. Ты никому не нравишься. Этой ночью ты исчезнешь».
Сообщение от Солнцева:
«Я считал тебя своим братом, а ты просто взял и уничтожил то, что мы с Яной строили долгие годы. Иван Долинин, да? Надеюсь, что ты скоро сдохнешь».
И последнее сообщение, которое я открыл, было от Вайта:
«Я на кухне, пожалуйста, помоги мне. Сообщения трудно писать, у меня лапки».
Я решил ответить на это сообщение:
«Вайт, откуда у тебя смартфон?»
Сообщение было прочитано, но осталось без ответа. Я убрал смартфон в карман, думая, что это все не по-настоящему, даже по традиции я ущипнул себя, но болевые ощущения все равно никуда не делись. Я делаю шаг, наступая на стекло разбитой пепельницы. Что ждет меня на кухне? Я делаю второй шаг, выбрасывая недокуренную самокрутку на пол. Почему я больше не чувствую страха? Третий шаг, и я завернул за угол. На кухне горели свечи, а посреди стола стоял Вайт. Подойдя поближе, я увидел под ним бумагу, на которой знакомым мне почерком была надпись:
«Присаживайся».
Все еще сжимая нож в своей руке, я сел на один из стульев, усадив Вайта себе на колени. Гробовая тишина. Лишь ветки бились о стекло, находящееся позади меня. Я обернулся, чтобы убедиться, что это действительно ветки, но это и стало моей ошибкой. Вдруг свечи, стоящие на столе, кто-то задул, а я медленно повернулся обратно и увидел лезвие ножа, приставленного к моему горлу. Фонарный свет красиво отсвечивал от этого самого лезвия.
— Ты проиграл, Иван Долинин.
Тихим, еле слышным голосом произнес эти слова человек, который вот-вот вонзит в меня что-то очень острое. И вот я падаю на стол, руками хватаясь за горло, и последнее, что я увидел бы, перед тем как упасть на пол, был бы улыбающийся Вайт, а в голове мелькали бы те сообщения из мессенджера.
— Я…
Это все, что я смог сказать после того, как представил свою кончину. Он рассмеялся.
— Это твои последние слова?
— Ну, бесполезно же кричать что-то вроде: «Не убивай, пожалуйста!»
— Ну, вообще-то ты даже не пробовал.
Он убрал лезвие от моего горла, а затем, положив нож на стол, щелкнул пальцами. Тогда свет включился, и когда я справился с резким свечением, что резало мне глаза, я смог увидеть его. Толстый одноглазый дед, усаживающийся напротив, улыбаясь во все остатки своих зубов, чесал свою бороду и смотрел прямо на меня.