Я плюнул ему в лицо:
— Пошел ты.
Игла вошла туда, куда пару мгновений назад Солнцев вонзил нож. Тогда я снова оказался в пещере, но я все еще понимал, что все это — часть того испытания, о котором говорил Пушок. Тогда я еще раз кивнул сам себе и сказал:
— Да, я трус. Я предатель. Лжец, да и более того, еще тот нытик. Но я не собираюсь сдаваться. Ради Кати, ради своих друзей, ради мира, к которому с самого начала стремился «Дождь». Я должен продолжать стараться. И я буду стараться, чего бы мне это не стоило!
Я вышел к Пушку и с улыбкой развел руки в стороны.
— Это было не так трудно, как я предполагал.
Он медленно поднялся на четыре лапки, потянулся и с улыбкой кивнул.
— А паники-то было. Ты, кстати, справился быстрее, чем Катя.
Я уселся рядом с Пушком. Тяжело дыша, я позволил себе даже лечь на землю и уставиться в темное небо, которое казалось мне таким серым и безгранично злобным. Слова, сказанные мной пару минут назад еще в пещере, въелись в мою голову, словно киста. Неужели я смог принять то, что происходит со мной сейчас? Неужели я смог принять все то, что от меня осталось? И плохие, и хорошие качества, которые оставались со мной все это время после частичной потери памяти, словно перестали конфликтовать и слились воедино после того, как я пережил все то, что подготовила мне пещера. Непонятно, почему с дикой усталостью пришла такая душевная легкость, будто большинство личностных проблем осталось позади. И только сейчас я заметил, как Пушок все это время смотрит на меня. Смотрит он удивленно, изучал меня. Я приподнялся и снова уселся, поджав к себе колени, а затем повернулся к нему и с улыбкой спросил:
— Ну чего ты так смотришь?
— Так ты себя вообще видел? Столько радости я еще не видел ни в одном своем спутнике, который вышел из пещеры. Да и внешне ты словно как-то изменился, только не могу понять, что конкретно-то и поменялось.
Я невольно рассмеялся после услышанного и закивал головой.
— Мне почему-то кажется, что теперь я готов горы свернуть. Только… только еще посидел бы чуток перед этим.
После моих слов рассмеялся и Пушок, но улыбка с наших лиц практически одновременно исчезла, как в целом и радость, что переполняла меня. Мы переглянулись. Пушок тоже почувствовал то, что почувствовал я. Словно холодок пробежал по спине, а ощущение чьего-то присутствия заставляло чувствовать себя в опасности. Все это чувствовалось так, словно прямо позади нас вдруг появилось что-то столь могущественное, и с уверенностью знал я одно — если бы оно появилось до пещеры, я бы не смог справиться со страхом, с которым боролся прямо сейчас.
— Не оборачивайся, — сказал Пушок, — с этого момента вообще не смотри назад.
— У нас проблема?
— Да, Ваня. У нас проблема. Понимаю, что ты хотел отдохнуть, но нам следует как можно быстрее продолжить путь.
Я кивнул и медленно поднялся с земли. Пушок сказал мне не оборачиваться, но, признаюсь честно, эти слова только подогревали мое любопытство. Пушок шел быстрее, чем раньше. Иногда он так далеко отдалялся, что мне с быстрого шага приходилось переходить на бег, чтобы его догнать. После пяти минут молчаливой ходьбы он, не поворачиваясь ко мне, вдруг заговорил:
— Возможно, боя нам не избежать. Пока что нам нужно просто выиграть больше времени, поэтому… — выражение его морды вдруг изменилось, он ухмыльнулся, — хотя к черту. У меня есть план получше.
— Вы с Катей сталкивались с чем-то подобным?
— Нет. Этого всего не должно быть. Чувство приближающейся угрозы не обманывает тебя, но я думаю, что мы в состоянии переиграть их.
— Их?
— В Долину Правды сбегают те существа, которым удалось избежать наказания за свои деяния в мире живых. Конечно, они рады будут избавиться от тебя, ведь это весомо ослабит Совет.
— А тот, что сейчас прямо за нами?
— Тень. Так ее здесь прозвали. Скажем, она бродит по долине, выискивая добычу, а когда находит, продолжает неустанно следовать за ней, позволяя остальным существам с легкостью находить тебя, куда бы ты ни спрятался.
— Ты так же просил меня не оборачиваться. Почему?
— С ней лучше не устанавливать зрительного контакта, потому что таким образом, чтобы расправиться с тобой, ей не потребуется ничья помощь.
— Значит, нужно лишь избегать зрительного контакта… Это весомая слабость.
Пушок ничего не ответил, словно пропустил мимо ушей мои слова, а вскоре и вовсе молча перешел на бег, так что мне пришлось тоже ускориться. Я не знаю, сколько мы бежали, но усталости я не чувствовал. Скорее всего, из-за того, что понимал, что моей жизни что-то угрожает, ведь именно в таких ситуациях мысли об усталости уходят на второй план. Болота, горы, ветви высоких деревьев вдруг остались позади, а мы выбежали в открытое поле, которое тянулось далеко-далеко и в первое время казалось мне бесконечным. Мой взгляд был прикован к дому, что стоял посреди этого поля. Только тогда, когда мы подбежали ближе к нему, я заметил, что сам дом был окружен пугалами. Бессчетным количеством пугал.